Торжество толерантности. Глава 1

Все события вымышлены и происходят в вымышленном мире

Всякие аналогии и совпадения с нашим миром случайны.
Слава толерантности!

В этот тёплый летний день солнце стояло ещё высоко, но вечер приближался неумолимо. Почти как падающий дамоклов меч. Мистер Айванофф ещё раз бросил тоскливый взгляд в окно, и, следуя совету психолога, постарался отогнать смущавшие его мысли. Психолога он посещал раз в каждые две недели, как и полагалось законом о переселенцах. В первую неделю — сам, во вторую к психологу шла жена, на третью неделю они приходили вместе, четвёртая... Четвёртая была нынешней. И четвёртые недели он не любил.

— Как ты думаешь, дорогой, я достаточно привлекательно выгляжу? — спросила, жена, выпорхнувшая из спальни.

Айванофф чуть скосил глаза в сторону супруги. Мысленно он вспоминал наставления. Главное — следовать заповедям и не возжелать. Греховно только желание. А как не желать свою собственную молодую жену, когда она в таком развратном виде? Чёрт побери, он желал её и когда она была просто голой. И когда одета. Ой! Кажется, он подумал «чёрт»? Мужчина смущённо прокашлялся.

— Ну, дорогой? — нетерпеливо капризным тоном потребовала жена: — О чём ты там задумался?

— Я вспоминал заповеди...

— Дорогой! — всплеснула руками жена в точности так, как её учили на курсах примерных жён: — Как говорит психолог, нужно думать только о том, с кем в этот момент говоришь. Иначе ты показываешь пренебрежение, а это может оскорбить человека. Помни, что у нас ещё слишком небольшой стаж переселенцев, и если мы хотим получить разрешение на продление пребывания в этой чудесной стране, то должны стать самыми примерными переселенцами.

— Да, да, конечно, дорогая, — мистер Айванофф собрал волю в кулак, уделяя всё внимание беспристрастному осмотру жены.

Она была прехорошенькой. Белокурые локоны волнами спадали на плечи, пышная грудь рвалась на волю из тисков сарафана на тонких лямочках. Впрочем, грудь была едва прикрыта, являя взору вечно голодного супруга две сдобные округлости с аппетитной ложбинкой между ними. Лифчик жена сегодня не надела.

— Думаю, всё нормально, — спокойно заявил муж.

— Всего лишь нормально? — кукольное личико вытянулось и пухлые губки, созданные для минета, разочарованно изогнулись.

Ну зачем, зачем он так сказал?! Её губы дрогнули, глаза увлажнились. Ещё чуть-чуть и она заплачет, потечёт тушь, размажется косметика. О, нет, это недопустимо!

— Бесчувственный чурбан! — обиженно бросила она: — Я тут спасаю нашу репутацию, жду от тебя поддержки. А что получаю? Нормально? То есть меня не хочется схватить, нагнуть и изнасиловать?

— О, нет, прости, если я выразился неясно, — уроки психолога не пропали даром, он наизусть помнил всё то, что можно сказать в подобной ситуации: — Мне мешает то, что я всегда хочу тебя. Понимаешь? Всегда... Поэтому я не могу дать объективную оценку так быстро. Мне нужно время для размышления...

О, да! За время он отдал бы много. Знать бы кому тут надо дать на лапу...

— Ладно, я всё поняла, — заявила жена уже спокойно: — Если ты, как любящий меня муж, даёшь оценку «нормально», значит, мне нужно срочно поработать над образом. Нужно срочно что-то придумать...

Она вышагивала на семидюймовых каблуках взад и вперёд. Стройные ножки, открытые почти полностью маячили перед взглядом Айваноффа. Эх, как бы схватить её сейчас и плюхнуть на диван... Какое наслаждение владеть такой шикарной женщиной. И он, счастливейший из смертных, познал это наслаждение. Она — его. Его добыча, которую он пожирает глазами, и лобзает устами, трогает в самых запретных местечках.

О, как сладки эти поцелуи, невинные и полные страсти, с которых начинается каждая их любовная игра! Как переплетаются их языки, какая сладкая борьба идёт меж ними — только губами сражаются возлюбленные друг с другом. И это сражение за право дарить ласку объекту своей любви. Кто выиграет его?

Нередко выигрывала всё же она. И тогда он покорялся её власти, отдаваясь в плен наслаждения. Она срывала с него одежды, прикасалась к его телу где хотела и как хотела. Захватывала и порабощала, принуждая терпеть сладкие мучения. Какая она была мастерица в таких пытках, изнуряющих желанием и сводящих с ума от невозможности удовлетворить это желание.

Да, она любила контролировать момент его наслаждения, умело отдаляя пик. Покрывала ли она поцелуями его торс, обнимала ли бёдра, согревала ли своим дыханием его орудие страсти или же вдруг, как наездница, овладевала им, впуская глубоко в свою тесную уютную пещерку — и всё только для того, чтобы прервать поток удовольствия за миг до кульминации. Шаловливо рассмеяться, над его беспомощным и умоляющим, просящим милосердия взглядом.

Какие муки он претерпевал, желая свою возлюбленную супругу, когда она была так необыкновенно близка и одновременно головокружительно недоступна. Богиня! И вдруг божество дарило заключительную ласку. Её губы наконец-то обнимали его ТАМ. И в один миг он извергался в нежный и жадный ротик, одаряя любимую за все её ласки и пытки тем, чем способен мужчина одарить женщину по воле природы.

Но не всегда он уступал. И тогда он мстил усладой за усладу. О, он умел делать это! Оторваться от покорившихся неизбежному губ, скользнуть языком по изгибу шейки проказницы. Вздрагиваешь, девочка? То ли ещё будет! Поцеловать плечико... Нежно... И снова язычком, дразня, скользнуть... Куда теперь? Выше или ниже? Не знаешь? Дрожишь? А вот грудка стыдливо, как скромница, прячется под одеждой. Но ей не укрыться от пылких губ. Обнять губами, втянуть, но не сильно, чтоб не потревожить любимую. Которая так доверчива, так беззащитна перед его ласками. Животик, такой манящий... Ах, ты хочешь спрятать его от меня? Ну что же, тогда твои ножки — начну с них. Я покрою их поцелуями, каждый маленький пальчик согрею своим дыханием, поднимаясь всё выше и выше.

«Как же я мечтаю задрать твою юбку! — мысленно стенал наш герой. — Этот коротенький сарафанчик цвета спелого персика создан для того, чтобы его задрать, но не с целью ворваться. О нет, это было бы слишком легко для тебя! Я же знаю твою тайну, знаю, отчего ты мечешься в постели, умоляешь о пощаде и желаешь, чтобы это не прекращалось. Я хочу дюйм за дюймом исследовать все твои горячие прелести, пройтись по ним языком». О, как же он наслаждался, когда она такая распахнутая лежала в его руках, в очень жадных руках, которыми он поднимал её бёдра к себе, чтобы испить её, словно чашу с терпким вином...

Сладкие грёзы. Мужчина сглотнул и поправил ставший тесным галстук. В человеческих ли силах вынести то, что предстоит ему? Но он должен. Обязан если не ради себя, то хотя бы ради своей нежной супруги.

— У нас осталось полчаса до его прихода. А я такая глупая. Ничего не могу придумать. Вдруг он меня не захочет? Ты представляешь!?! — жена обеспокоенно вытаращила огромные голубые глаза с накрахмаленными тушью ресницами.

Мистер Айванофф подумал, что был только рад, если бы ОН не захотел. В конце концов, это всё-таки его жена. Или нет? Но разум подсказал ему, что обвинение в не толерантности здесь едва ли не самое тяжкое. Можно украсть миллион и всего лишь сесть в тюрьму — в благоустроенную местную тюрьму, где разрешены свидания с жёнами, а за хорошее поведение дают отпуск домой. Но достаточно одной жалобы на не толерантность — всего одной — и они моментально вылетят отсюда обратно в страшную Сайберию. Где, как недавно показывали по местному телевидению, на улицах пьяные медведи с автоматами в лапах мирно протестуют против произвола коррумпированной полиции. А полиция там коррумпирована вся поголовно. Правда, когда они, выиграв грин-кард, выезжали из Сайберии всего год назад, никаких пьяных медведей он не помнил.

Но психолог объяснил ему, что Айванофф стал жертвой ловкого пропагандистского трюка. Всего один правильно заданный вопрос раскрывает истину. «Не припомните ли трезвых медведей на улицах?» — «Нет, доктор, нет» — «Ну, вот видите! Значит там были только пьяные медведи!»
— Дорогой? — озабоченно осведомилась жена: — Ты опять где-то витаешь? А время-то идёт.

— Прости, дорогая.

— Хорошо, я прощу тебя. Но с одним условием.

— Да, дорогая.

— На этот раз всё должно пройти идеально. Понимаешь? Всего одна жалоба, и... ты сам знаешь, что будет. То, что дала нам эта страна — законность, порядок и толерантность — многие люди в мире мечтают получить. Но не могут, из-за того, что ими правят кровавые диктаторы... Я всё правильно говорю?

— Да, дорогая. Там дальше ещё что-то про то, как мы должны подтвердить нашу приверженность закону, порядку и толерантности.

— О, спасибо, дорогой. А то я едва не забыла... Ой! Что это? Это же домофон! Это он! Так, я побежала, надену что-нибудь другое, более откровенное. А ты пока развлеки его разговором. Я постараюсь быстро.

И жена скрылась в своей спальне.

— Но я не знаю о чём нужно говорить с афро-гражданами, — в замешательстве крикнул Айванофф вслед ей: — Я даже этот их рэп терпеть не...

Но тут он вовремя прикрыл рот рукой. Он должен быть терпим к чужой культуре. Ведь это и есть толерантность.

— Угости его чаем! — донеслось из-за дверей.

Чаем? Чаем! Ну почему нельзя, как нормальные люди, разлить по стопочке чистого спирта? Опрокинуть по первой. Затем, не закусывая, по второй. А там уже и третья. Глядишь, и его самого эта ситуация не так напрягала бы. Да и жена — такая лапочка, когда выпьет. Прямо лакомство на тарелочке, кушай её, как хочешь. Но он покорно пошёл открывать дверь. В прихожую тут же ввалился здоровый негр. Опс, так думать даже нельзя! Это афро-гражданин. А за негра тут могут и к суду привлечь.

— Проблемы? — грозно осведомился гость: — Нет проблем? Что так долго не открывал, белый мистер?

Негр подозрительно смотрел на Айваноффа, словно сверля его чёрными глазами. Казалось, у него нет зрачков — только два чёрных кругляша плавают в белках.

— Нет проблем, — поспешил заверить Айванофф: — Вот как раз чай вскипел. Не желаете ли... чаю?

— Фак, шит, буллшит мазерфакер, — разразился тирадой негр, и, скривив недовольную рожу, добавил: — О"кей, белый мистер, давай свой чай.

Мистер Айванофф пулей метнулся впереди гостя. Налил чай. Поставил на стол хлеб, масло, варенье, какую-то финскую салями. И с виноватой улыбкой выдавил:

— Извините, что так скромно. Может, закажем пиццу?

— Холи фак! — провозгласил гость, но на этот раз лицо его сияло, как луна во время лунного затмения: — Вот это я понимаю! Вы что, недавно приехали сюда жить, да? Нового переселенца сразу видно. Люблю таких, — чёрные тонкие пальцы, длинные, словно у музыканта, отправили в рот кусок булки, сдобренный клубничным вареньем. — Даже если твоя белая сука больше похожа на свинью, считай, что перед доктором я за тебя словечко уже замолвил, — он принялся наворачивать колбасу прямо с вареньем: — Душевные вы люди. Даже без всякой факинной толерантности. Не то что местные. Те ставят тебе чай и паршивый крекер, будь он не ладен. У меня этот крекер уже в горло не лезет. Как работать? А белый мистер? Ведь мне надо быть в форме. Иной день по нескольку вызовов бывает. И хочешь не хочешь, а обязан. Контракт, понимаешь, страшная штука, скажу я тебе. Вот смотришь на телку, а она такая корова. Такая корова, что тошнит от неё. А тоже имеет право. Как сказано в законе: «каждая белая сука имеет право на крепкий толстый чёрный хер». И хер должен быть толстым и крепким. Представляешь, как мне тяжело?

— М-да, нелёгкая у вас работа, — вежливо согласился мистер Айванофф.

Сам же он в это время думал, что не отказался бы поработать вместо этого негра. Они тут определённо зажрались. Ходишь себе, ебёшь чужих жён, да ещё тебе за это деньги платят. Лафа, а не работа. И почему он не родился негром? Сейчас не было бы никаких проблем с доказательством толерантности.

— Э, мистер? — обратился вдруг гость, задержав руку с надкушенным бутербродом: — А, это... вот то, что я съем. Это за чей счёт?

— В смысле, за чей? — недоумённо спросил Айванофф: — Я же угощаю.

— О! — бутерброд отправился в рот: — Ты хороший чувак, белый мистер. Не то что местные. Такие жмоты! Такие жмоты! Каждый факинный крекер вычитают из моего гонорара. Будь спок, я уж не подкачаю. Выебу твою белую суку в лучшем виде. Даже если она свинья. Ха!

«Кажется я его сейчас убью», — подумал мистер Айванофф, но ничего такого вслух, конечно же, не сказал. И тем более — делать не собирался. Толерантность превыше всего. Надо быть терпимым к чужой культуре. Просто этот малообразованный нег... афро-гражданин имеет слишком небольшой словарный запас и других слов не знает. Конечно, он не хотел оскорбить его жену. Наверное, он даже думает, что так и надо называть женщину. Просто ему никто не объяснил.

— Видите-ли, — тактично начал мистер Айванофф: — На самом деле называть женщину словом «сука» не совсем... ээээ... хорошо...

— Приятель, — фамильярно перебил его негр: — Все вы, переселенцы, хорошие ребята. Особенно поначалу. Но мало быть просто хорошим. Мы должны чтить закон, понимаешь? Если в законе написано «белая сука», то это белая сука, а никак не женщина. Я точно придерживаюсь правил, что и тебе советую, — чернокожий многозначительно поднял вверх палец.

Айванофф не слишком хорошо разбирался в тонкостях местной юриспруденции, и счёл за благо смолчать. Гость же продолжил:

— И скажу тебе больше, приятель. Хотя не должен, это вообще-то док будет втолковывать тебе на следующем занятии. Но ты пойми, что женщина нуждается в сбалансированном сексе. Билль о феминизме, статья 23, поправка вторая. Ты ей муж, от тебя она ждёт ласки. А я — чёрный господин, олицетворение глубинных страхов из тёмной ночи, воплощение извечного зла, ну и так далее, док тебе растолкует. Короче, моя задача — дать ей почувствовать себя сукой. Вещью. Насладится животным образом. Животное наслаждение не греховно, так что ни твоя, ни её религиозность от этого не страдают. И она безопасно для её бессмертной души получает мирское удовольствие. Вот дать ей это животное наслаждение — это моя работа, приятель. Тяжёлая, нелёгкая работа ебать белых сук. Кстати, давай, тащи свою сюда. Свинья она или корова, а контракт есть контракт. Я должен работать. У меня ещё три вызова.

Мысленно Айванофф изничтожил гостя и надругался над трупом в особо извращённой форме. В реальности же он пошёл за женой. Негр был прав, закон есть закон. Быть может этому афро-гражданину действительно не так уж приятно натягивать чужих жён на свой чёрный шланг, но что поделать? Хотя уж его жену натянуть захотел бы любой. Особенно в таком развратном виде.

— Дорогой? — жена обернулась к нему от трюмо: — Я уже готова. Обещаю, — она подскочила к нему, и чмокнула в щёчку: — Постараюсь чтобы тебе не было за меня стыдно. Кстати, как думаешь, ему это понравится?

Она отошла на пару шагов и указала на свой обнажённый животик. На нём помадой было выведено: «Дыра для чёрных членов», и стрелочка направляла вниз.

Айванофф остолбенело уставился на надпись. Потом перевёл взгляд чуть ниже. Трусики на ней были, но... Они являли собой две тонюсеньких ниточки, плавно обтекавшие гладкий лобок, и не скрывавшие ничего. Ни-че-го. Жена повернулась к нему попкой. Сзади узкая полоска пролегала строго между полненькими ягодицами, как бы деля аппетитный женский зад пополам. Женщина, вильнув попой, опять повернулась к нему лицом, и Айванофф оценил лифчик. Это было нечто кружевное с прорезями для сосков. Довершали сногсшибательный красный наряд красные же чулочки и босоножки на высоченных каблуках.

— И ещё я хочу попросить тебя, — донёсся вкрадчивый голос жены: — Чтобы, когда это будет происходить, ты был рядом.

— Да, конечно, я буду поблизости, — всё ещё в замешательстве от надписи ответил Айванофф. Он-то полагал, что там жена должна принадлежать только мужу.

— Нет, не где-то поблизости. Не в другой комнате, как в прошлый раз. А совсем рядом. Держать меня за руку.

Всему бывает предел.

— Дорогая, — едва подбирая слова от внезапно нахлынувшей ярости, произнёс муж: — Этот негр жрёт там мою салями с моим вареньем и собирается овладеть моей женой. Может я ещё должен благословить ЭТО?

Улыбчивая мордашка супруги в один миг словно окаменела, вскинув голову, женщина с возмущением смотрела на него.

— Такого предательства я от тебя не ожидала, — упрекнула она предельно обиженным тоном: — Думаешь мне это нравится? Я, наверное, тащусь от этого, да? В меня запихнут черный хуй, толстенный, как моя рука. А мой муж собирается сбежать в другую комнату, залезть там с головой под подушку, только чтобы не видеть. И это вместо того, чтобы поддержать свою жену в такой ответственный момент, помочь ей пройти это важное испытание, — она всплеснула руками.

И потом всё ещё говорила, говорила, но он не слышал её. Перед глазами её несчастного мужа уже стояла яркая картина — как произойдёт ЭТО. Как грубый неотёсанный негр сграбастает своими загребущими лапищами его красавицу-жену. И не то ужасало, что это вообще-то его собственная жена. О, нет, не надо думать будто Айванофф был законченным эгоистом.

При всех своих человеческих слабостях и недостатках он любил свою жену не как собственность, право на которую подтверждает роспись в брачном контракте, а как возлюбленную женщину. Как Даму Сердца, верным рыцарем которой он мечтал быть. Ну хотя бы в своих мечтах. Ведь это же благие мечты, разве нет? И вот только сейчас он осознал насколько же он в реальности уступал тому себе, который блистал в его мечтах.

Как мог он думать о себе, о своём праве мужа на жену? Думать так, будто она какая-то скотина, заклеймённая кольцом на пальце. И место её — в стойле, то есть в его постели. С ним и под ним. Как он мог опуститься до таких пошлых мыслей, когда думал про эту святую женщину? Женщину, готовую пожертвовать самым драгоценным, ради того, чтобы подарить ему право жить в райской стране? И ради него она принесёт себя в жертву! Отдаст себя этому наводящему страх негру. А тот ухмыльнётся и швырнёт её на диван.

Разве так можно с ней? Её же напугает чёрный злодей. Она сожмётся, не захочет его пустить к своему сокровенному, такому беззащитному и совершенно голенькому местечку. Но где ей тягаться с этим сыном коварных джунглей? Она может сжимать точёные коленочки и даже обнять их руками. Но темнокожий дикарь, смеясь, наложит свои лапы на её ножки в этих возбуждающих чулочках и одним резким движением вдруг разомкнёт их. Разом! Будто разрывая надвое. Айванофф видел это — бедняжка лежит на диване с раздвинутыми ногами, а негодяй, мрачный, как гранитный утёс в безлунную ночь, с похотливой ухмылкой, едва ли не брызгая слюной, любуется её промежностью, словно прикидывая, какую из двух дырочек попробовать в начале.

Закричит ли она или закусит губу, чтобы не закричать — насильнику это без разницы. Набухший, в переплетении вен чёрный гигант восстанет и вонзится в нежную белую плоть. Он насадит её, будто индейку, на свой стальной вертел. И будет пронзать им, не взирая на слёзы и мольбы. Будто смеясь над бесплодными усилиями жертвы, беспощадный могучий член по самые яйца войдёт в прелестную киску жены, заставляя её вздрагивать и выгибаться под ужасным натиском. А может быть, посреди этой вакханалии, когда злодей усилит свои выпады, раздалбливая красавицу, сама природа смилостивится над бедняжкой и лишит её чувств, чтобы несчастная хотя бы не ощущала боли?

Мистер Айванофф затряс головой, изгоняя жуткий морок. Он должен, обязан был что-то предпринять. Что-то... очень решительное.

— Дорогая, — произнёс он со всей серьёзностью: — Если всё настолько ужасно... Хм, ты подумай, как он вообще в тебя влезет-то?

— Вот! — торжествующе заметила жена: — Теперь понял? — она ткнула пальцем ему в лоб.

— Нет, мы должны отменить это. Это же насилие!

— И лишиться права на жительство в этой замечательной стране, в которой мечтают жить все люди в мире, и только нам выпало это счастье... Прости, не помню, как дальше, — возразила супруга.

— Да хрен с тем, что там дальше. Он же тебя порвет!

— Дорогой! — сказала жена серьёзно, придав своему лицу выражение королевы, восходящей на эшафот: — За счастье надо платить. Мы должны доказывать свою приверженность идеалам этой страны. И я докажу, что мы толерантны, абсолютно толерантны, чего бы это мне ни стоило. Если ты будешь рядом, мне будет легче. Обязательно держи меня за руку. И не забудь предложить меня гостю.

— Как? — Айванофф вытаращился на неё.

— Ну, как ты чай ему предлагал? Вот, представь, что я следующее блюдо, — женщина мягко улыбнулась и дотронулась до его руки, — И вежливо предлагай. Веж-ли-во. И, — тут она посмотрела на него ОЧЕНЬ внимательно: — Дорогой, всё должно пройти идеально. Нам нужна только высшая оценка у психолога. Ты понял? И потом закончатся все наши мытарства.

— Да, конечно, дорогая, — смиренно согласился супруг.

— Ну, так чего же мы всё ещё стоим здесь, дорогой?

Рекомендуем посмотреть:

В то время я был (да почему был, до сих пор остаюсь) «белокурым мальчиком осемнадцати годков», хотя я и сейчас неплохо сохранился. Ира была моим первым приключением и, как и любое первое приключение, вспоминается мне до сих пор. Меня мучают несколько вопросов, самый главный из которых - почему именно я? Она обладала потрясающей внешностью - иссиня-чёрные длинные волосы, гибкий стан, упругая грудь, длинные прямые ноги. Но самым прекрасным был взгляд её зелёно-карих глаз - сводящий с ума, притягив...
Привет, меня зовут Яна мне 27 лет, решила поделится с вами своей историей. Всё началось летом прошлого года, я приехала в Ростов-на-Дону из Воронежской области на заработки в поисках лучшей жизни, дома с мамой оставила двоих детей, муж меня бросил ещё тогда когда я родила второго ребёнка. Но к сожелению в Ростове у меня ничего не получалось было очень трудно найти работу а если что-то и попадалось мне не очень подходило или вовсе не устраивало. И вот на второй месяц после того как я приехала про...
Рассказывает Кристина Андреевна. Мне тогда было 31 год, а им по 15 лет.Как обычно я сидела дома, сын мой Лёша отпросился гулять после школы. Время подходило к 21...00. Звонок по телефону, я подняла трубку...- Алло.- Мама это я!- Ты где? Пора домой! Уже поздно!- Сейчас буду. Но вот проблема у Саши родители уехали на дачу, а он боится дома один ночевать. Я сразу его прервала...- Какой Саша?- Ну, друг мой! Саша! Ну, из класса! Можно он у н...
Автобус, как и ожидала Ирка, был переполнен. На иркиной остановке из него, правда, половина пассажиров вышла, но желающих войти было еще больше. Ирке удалось подсуетиться и пролезть в автобус первой, но радость была недолгой - не желающая идти пешком толпа ввалилась следом и припечатала Ирку к стенке на задней площадке. Это был не самый плохой вариант - можно смотреть в окно, что делает поездку не слишком скучной, и подышать воздухом, чуть более свежим, чем дыхание пассажиров. Ехать Ирке ...
С детства я любил наблюдать как красится моя мама. Вначале я стал примерять мамины вещи когда никого не было дома. Меня это очень возбуждало, трусики из нежного материала крепко прячут мой хвостик и выделяют попку, чулки подчеркивают не по-мальчишески стройные ноги, а лифчик возбуждающе сдавливает грудь. И вот к 18 годам я стал мастером переодевания, научился краситься, одевал трусики-стринг, черный кружевной лифчик, чулки и пояс с подвязками (все это я купил якобы в подарок девушке). Одевал мам...
Предложение вернуться на прежнее место работы было довольно неожиданным, хотя и предсказуемым. Увольняясь 5 лет назад, я четко понимал, что еще вернусь в это учреждение. С тех пор мало что поменялось, разве что оклад вырос раза в три да кадры немного обновились. Три кадра особенно привлекли мое внимание. Хотя в сексе я не имел ограничений и жена вполне меня удовлетворяла, все же где-то на подсознательном уровне хотелось новых ощущений и приключений. Не могу назвать себя ханжой, конечно же ...
Мне 18 лет. Меня зовут Ирина. Я русая. Рост 168см. Вес 51кг. Мои данные 90-62-88.Ну, не знаю кому интересны мои параметры )) В общем, пару месяцев назад меня отправили к гинекологу мои родители. Они у меня строгие. Старой, как говорится, закалки. И так вот, у моей мамы появились подозрения, что Я уже сплю с мальчиками. Как Я не пыталась убедить ее в обратном, но не получалось. А хуже всего в том, что подозрения ее были не напрасны. И если она об этом узнает… даже страшно ...
Реальная история.Как всегда, главную героиню моего рассказа можно увидеть. Как – смотри в конце истории.История произошла со мной пару лет назад, и по началу, не предвещала ничего эротичного. Сентябрьским вечером я заехал к моему не очень успешному коллеге передать небольшую сумму денег в долг. Дверь открыла его девушка, с которой он, оказывается, жил. Пухлые губы в усмешке, наглое лицо породистой стервы, большая грудь в декольте – первое впечатление. Когда она отвернулась и уш...
Вот и пришло лето, пора отпусков, каникул, короче отдыха... Хочется поехать куда то где раньше не была, стала искать в интернете симпатичные места... и тут опа! нашла и дешевле и по описанию сервис хороший на желтом море, выбрала отель и отправила запрос.... на следующий день мне перезвонили и сказали что если выехать в этот же день то есть хорошее место, я согласилась..... В самолете только и мечтала о том как классно отдохну, но даже не подозревала чем этот отдых для меня обернется....Де...
Когда Леша вышел, я сосредоточилась на своих ощущениях. Скоро уже сутки, как мы с ними. Спали очень мало, зато трахались много. Я прикоснулась в воде к своей киске. Несмотря на ее натруженность, стало приятно. Я чувствовала какое-то приятное жжение внутри. Стала вымывать пальчиком остатки Лешиной спермы, смешанной с моими выделениями. Становилось еще приятней. Все эти сутки пронеслись мысленно в голове. Но я остановилась почему-то на воспоминаниях бани, я с Иришей в постели, а за стенкой (да и о...
Однажды я со своим парнем Олегом, его другом Марком и девушкой друга, Аней, решили съездить на море,отдохнуть и развеяться. Когда мы туда приехали,первое,что попалось нам на глаза, был огромный ночной клуб. Мой парень не очень одобряет ночные "танцульки", а вот мы трое любим,поэтому одним тёмным вечером, мы решили пойти в клуб без Олега, он со спокойной душой отпустил меня, так как знал,что Марк с Аней присмотрят за мной. Придя туда Марк сразу сел за столик и начал выпивать, а мы с Ане...
...Для меня это был, пожалуй, самый волшебный вечер в моей жизни, – вечер после церемонии нашей с тобой свадьбы.Весь день прошел в каком-то сладостном волнении. Но для меня это волнение обусловлено не самим праздником, а больше предстоящей первой брачной ночью. Конечно в течение дня было совсем не до страха, но сейчас, когда я смотрю в твои глаза светло-аметистового оттенка, которые я так люблю… Сердце сжимается внутри и начинает биться чаще, отстукивая бешеный ритм.В этих чудесных г...
Лайло Джи ЭсТам, где гниют эдельвейсы… Моей невозможной любви к О. посвящается…Если смотреть на Эльбрус снизу, то видно огромную заиндевевшую челюсть горного хребта, в которой нет красоты, нет сердцебиения.… Это мертвая лучезарная высь, до которой не долетают птицы. У подножья горы не холодно, но глаза замерзают смотреть туда, в совершенную даль.- Я заеду за тобой через полчаса, - обронил ты...
Собеседование на должность секретаря фирмы было назначено ближе к обеденному времени. Летняя погода за окном позволила мне надеть темно-синюю блузку и графитового цвета юбку, спускавшуюся до колен. Черные колготки под ней эффектно облегали мои стройные ноги. Из обуви я выбрала бархатные темные туфли с миниатюрными бантиками спереди. Каблуки делали меня на пару дюймов выше и придавали моей фигуре особую женственность.Дожидаясь пока освободится директор, я знакомилась со стоящими в кор...
Здравствуйте! Меня зовут Вика. Я та самая которая, пытаясь добиться пенсии для мамы, за убитого на войне деда, попала в рабство и в зависимость к Эльвире Сергеевне. Вот и прошли полтора года. Ровно полтора года, как я стала служить своей Хозяйке. С одной стороны, для меня, это время спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, а с другой стороны - это промежуток времени очень насыщенный событиями и эмоциями. По документам я числилась техническим сотрудником собеса, где я появлялась только в дни з...
Проснулся я во вторник рано утром. Тара ещё спала. Я решил немного почитать её книгу. Немного почитав книгу, я пошёл в душ, который был в начале коридора, но перед этим я поцеловал Тару в губы. Поцелуем Тару я не разбудил. В душе я пробыл десять минут. За это время я успел хорошо помыться. В один прекрасный миг в душ вошла Тара и спросила:- Доброе утро, Алекс! Как спалось на новом месте?- Утро доброе, Тара! Спалось отлично, тем более, рядом спала ты. А ты как спала?- Отлично. М...
Andre: хорошо, я согласен, если конечно ты не прикалываешься;-) Ann: вот и договорились... Andre: давай свой адрес Ann: записывай... (***) Andre: прощаться не будем, я уже лечу) ) )\"Иногда чат знакомств бывает реально полезен, \"- собираясь, думал я. ... и вот я уже на месте. Стандартный двор, вокруг панельные многоэтажки. \"Сумасшедший поступок!\"- промелькнуло в голове. Но давать задний ход уже поздно!\"А может, будет интересно... уйти-т...
Егда мы с Ольгой – подругой лучшей моей шли с дискача, обе – яркие, в до неприличия коротких юбках, рядом с нами притормозил автомобиль, стекло поехало вниз, и из салона выглянул то ли пьяный, то ли обколотый парень (ну, как парень? муж – окрест 40 лет), и, зря на нас осоловелыми глазами, воспрошал:- Т ё л к и, - глаголил он очень медленно, - за пять сот от сос сёте?С подобными типами доводилось встречаться довольно часто. Грубить ему мы не стали, а зело вежливо и деликатно рече: «Не...
И смеясь, Максим спросил меня:- Оля, а два сразу в ротик влезет?........А начиналось всё невинно.Я обычная, даже сказать немного скромная девушка. Воспитывалась я в семье, где отец, приходя с работы домой, садился ужинать за хорошо оформленный стол моей мамой. Было всё как обычно, всё как у людей. Папа работал на заводе токарем, имел небольшую, по меркам СССР зарплату. Мама работала на лифте, с графиком сутки через двое. Вся моя молодая жизнь прошла, как модно было в то время, сидя н...
Вернувшись в лагерь, Ольга сразу легла у себя в кровать и заснула до вечера. Прежде всего ей хотелось забыться, а сон лучшее лекарство. Проснувшись вечером, она увидела, что на улице уже стемнело, и все её одногруппники лежали на кроватях, смотрели телевизор. Они никак не могли понять, что же произошло, и всячески пытались это узнать, но Оля лишь отмахивалась. Парней в комнате не было вообще, они ушли ловить рыбу. Девушка встала и на подкашивающихся ногах побрела в ванную комнату. Раздевшись, он...