Только твоя, любимый, только твоя... Глава 4

Марина знала все. Но она не предполагала, что краешек звездного неба за окном пробудит в ней воспоминания о совсем недавнем событии, которое произошло с ней во время летней поездки к теплым и, как оказалось, очень интересным берегам...

«Поехать «на моря, на моря, на моря» они решили вместе с подругой по имени Юля.

Маринка и Юлька. Две подружки, две целомудренные девочки-прелестницы. Две вполне сформировавшиеся самочки, затаенно ждущие момента, когда солнце, море и загорелые тела местных любвеобильных самцов пробудят в каждой из них природную склонность к древнейшей из профессий, которая сладким, обжигающим импульсом прокатиться от самой макушки до стремительно влажнеющей щелочки и медленно, но верно разъезжающимся ножкам.

Но не все так просто в этом мире, друг Горацио... Ибо в голове у каждой — библиотечные этажи с полным собранием философско-прикладных сочинений под названием «Я не такая... », «Много не пей, сразу не давай» и, разумеется, «Не для тебя папа принцессу растил». А чтобы обезопасить свои предварительно выбритые кисоньки от покушений распаленных южной вольностью кавалеров, Марина и Юля выбрали себе в провожатые двух парней — чисто для виду.

В тот момент, когда Марина предложила давненько сохнущему по ней юноше сопроводить ее на юг «за компанию», этот самый юноша так выразительно согласился, что девушке показалось, будто его налитый кровью член прямо сейчас выпрыгнет из штанов, приведенный в боевое состояние одной лишь мыслью о курортном трахе с «той самой». Глядя на эти метаморфозы, Марина лишь легонько улыбнулась — тогда ей уже нравилось это желание практически каждого парня просто и грубо поиметь ее.

Ее заводила молодость и глупость молодых людей, которые просили ее номер, предлагали угоститься за их счет фирменным спиртным или просто звали за угол, чтобы ввалить за щеку этой сосочке, губы которой, словно, сами просят крепкого члена и густой, пряной спермы.

Первых Марина периодически одаривала номером — правда, редко он принадлежал ей, а не случайному генератору чисел. Вторым она обычно отвечала, что она девушка самостоятельная, ей подачки не нужны, а спиртное она пьет куда более дорогое, чем они могут, судя по виду, себе позволить — что часто вызывало ступор и столь приятное Марине мужское смущение. Ну а для третьих у нее всегда имелась пара фразочек, которые достались ей в память из сельского детства и общения, в основном, с мальчиками, которые, до поры, до времени совершенно не стеснялись девчонки и просто-таки сыпали подхваченными у взрослых крепкими словечками.

Вообще, как Марина дотянула целочкой до самого совершеннолетия, понять не мог никто — особенно, ее «экс-», который сам и сделал ее совершенно взрослой, введя в девственную щелочку свой крепкий член. Марину всегда окружали мальчишки, мальчики, парни и мужчины, которые нередко предпринимали попытки покорения девичьего сердца и пизденки, но какие-то неимоверные усилия и принципы, от которых Марина уперто не отступала, не оставляли ни одному ухажеру ничего, кроме поцелуев и очень легкого петтинга. Факт, совершенно невероятный для почти любой современной девочки, которая готова и в пятнадцать глотать сперму на заднем сидении серебристого «Вольво», получая при этом шершавого прямо под хвост.

Невероятный, но факт. Причем, медицинский, а потому дьявольски упрямый даже для самых оскорбленных ухажеров из подросткового прошлого.

Но сейчас момент невинности был давно пройден, а впереди призывно маячили южные берега и море.

Море...

Марина любила секс — жесткий, с сильным партнером, который мог часами трахать ее девочку, откинув прочь и презик, и пуританские ограничения. Марина любила родителей — на расстоянии, чтобы не слышать приевшиеся с детства нотации. Марина любила когда-то лишь одного мальчика — но это было слишком давно и уже порядком неправда.

Но море... море Марина любила больше всего на свете.

Мгновения, когда соленая, прохладная водичка касалась ее ножек... когда ее чуть вздернутый носик ласкали дуновения бриза... когда ее глазки радостно щурились от блеска солнечных лучей, отраженных морской гладью... когда все, что она слышала, был лишь шум волн и заглушенный им веселый пляжный гомон...

Ни один, даже самый искусный партнер не смог бы доставить ей того наслаждения, которое ей дарило море.

Будь море мужчиной, Марина, без сомнений, навек бы в нем утонула, наплевав и на родителей, и на друзей, и даже на очередного парня с каменно-твердым членом и вкусной, вязкой спермой.

Однажды она, совершенно сдуру, подумала, что «экс-» сможет-таки стать ее новым морем. Но даже в то, счастливое время веры в искреннюю любовь, эта идиотская мысль была предана беспощадной анафеме и подвергнута вечному остракизму куда быстрей, чем обрела законченный вид.

Уже в автобусе, Марина, вполуха слушая Юлины щебетания на три вечные темы (мальчики-зайчики, мальчики-мудаки и мальчики, которые, хоть и мудаки, но один раз, в машине, с презиком можно), мечтала о море, которое всегда обещало свободу и покой. В Маринином, понятно, понимании.

Парни, взятые в провожатые, периодически вклинивались в Юлины монологи, норовя блеснуть перед девчонками своим остроумием, которое редко выходило за пределы сетевых боянов, накануне просмотренных комедий и пацанской болтовни и разном. Марина прекрасно понимала, чего добивался один из ее провожатых, каждый раз отчаянно шутя и скользя глазами по Марининым изгибам, прикрытым легким сарафаном. Парнишка готовил себе почву. И эти бесконечные словесные экзерсисы вконец бы утомили девушку, если бы не одна веселая история, которая имело место в пубертатном прошлом Марины, и не то место, которое в этой истории занимал этот парень...

«Как-то раз, один из отвергнутых, в грубой форме, ухажеров Марины пустил о ней слух, дескать, однажды, она отсосала ему в машине.

Он очень подробно пересказал подробности: как Марина достала из ширинки, расстегнутой ее ловкими пальчиками, его напряженный член. Как она облизала головку, почти по-кошачьи промяукав «М-м-м-м... Вкусненько... «. Как пустила конец себе за щеку, скользя язычком по самым чувствительным местам млеющего рассказчика. Как, практически доведя парня до пика, Марина, смущенно призналась, подрачивая автору сплетни, что она еще ни разу не заглатывала — но очень хочет попробовать именно с ним. «Только предупреди, когда будешь кончать. А то я захлебнусь — вон, как у тебя яйца разбухли... Давно, наверно, никто тебе так не делала, а?» — медленно произнесла Марина из рассказа, делано смущаясь, поглаживая налитый кровью хуй.

Дальше сказитель перешел на совершенно непечатные выражения, повествуя, как Марина насаживалась ротиком на его хрен, как текли по стволу обильные слюни, как он до последнего времени оттягивал момент извержения, слушая, как мычит известная на все село целочка, давясь его здоровенным хером...

И как он спустил ей прямо в горло, наплевав на просьбу девушки и придержав светловолосую головку Марины так, чтобы она не отстранилась, чтобы проглотила все, до капли.

Она и вправду чуть было не захлебнулась, когда вязкий, молочно-белый молозив хлынул ей в глотку. Но, видимо, благодаря природному дару отсасывать хуи, Марина все-таки справилась с потоком семени, чуть не минуту совершая глотательные движения, не выпуская члена изо рта. Потом, соскользнув своими чудесными, по-детски пухленькими губками с его опадающего конца, она, конечно, сказал ему пару ласковых — но румянец и блядский огонек в глазах сообщили парню куда больше, чем чувственные губехи, на которых еще виднелись крохотные белые капельки...

Ну и как, спросите вы, эта преинтереснейшая история связана с галдящим позади Марины воздыхателем, радостно ринувшимся сопровождать ее на юга?

Все дело в том, что, как и ожидалось, слушателями этого сверх-подробной сплетни (что делало ее больше похожей на рапорт очень вольного стиля), стали практически все друзья и подруги Марины, к тому времени уже окончательно утратившие привилегию называться «девственниками» и «девственницами». Иные из них, конечно, деликатно удалились при первых намеках на пошлости. Другие с упоением слушали до самого конца, игриво кряхтя и делая уж очень круглые глаза на самых смачных моментах. Третьи, внезапно, поступили очень по-дружески: уже на слове «отсосала» они крепко взяли за ворот вошедшего в бардовский раж фантаста и пресекли поток оскорбительной похабщины несколькими немудреными приемами воспитательного характера в стиле телесной терапии из цикла «манеры общения старослужащих с борзым молодняком». Собственно, на сем и закончилось упоительное тиражирование слуха, ибо в аудитории никто, реально, не верил, что та самая Марина, которую они знают с младых ногтей и голой попки, станет делать глубокий, горловой минет шпанюку, с которым не вязались даже откровенные пробляди из соседних сел.
Но — и тут начинается самое интересное! — были в среде слушателей и те, кто прилюдно возмущался этакой непотребщине и, гордо наморщив жопку, уходил, попутно взывая к совести и порядочности «слухающих по сусидству». Ну, чтобы все знали, какой он правильный и светозарный поборник нравственности, и какие окружающие, соответственно, недалекие пожиратели бездуховности...

Правда, чуть погодя, под видом невинной беседы, этот «светоч» заявлялся к рассказчику и, потихоньку, выведывал у него все подробности того, как Марина умеет и любит сосать члены парням. Порой, на долю такого «индивидуального потребителя» выпадало несравненно больше цветастых и донельзя неприличных деталей, которые он благодарно хавал, периодически возмущаясь Марининой распущенности.

Именно таким хранителем сомнительных мотивов под рыцарским доспехом лицемерия был Маринин провожатый. Не сильно от него ушел и второй — тоже выбранный в сопроводители, за кампанию — он, собственно, и поведал одной из Марининых подруг историю явления своего товарища к автору упоительной истории про феерический отсос.

Когда девушка сама прослушала — с чужих, понятно, слов — демо-версию события, она отреагировала так, как обычно реагирует обданный со спины грязью, но гордый человек: презрительно наморщилась и остановила рассказчика на полуслове, попутно узнав, как повели себя ее друзья.

И вот, когда очередь дошла до теперешнего провожатого, Марина неприятно удивилась, а потом, к удивлению собеседника, как-то совершенно незнакомо ухмыльнулась. И вот эта ухмылочка, вкупе со странным блеском в глазах, сделали ее, в тот момент — страшно сказать — очень похожей на Марину из выдуманной истории, которая готова заглотить член малознакомого шпанюка, массировать ему яйца и сглатывать его сперму, пуская слюни на водительское кресло.

Стоит ли добавлять, что позже Марина выслушала всю историю целиком, все так же, странно ухмыляясь на самых бесстыдных моментах... »

Сейчас, когда за окном плыли незнакомые пейзажи, вокруг дребезжала пустая болтовня, а впереди звало к себе море — Марина, поймав очередной нескромный взгляд парнишки, подумала о том, как он, наверно, долго ждал такого случая.

Как он изводил себя сомнениями, размышляя: а правда ли то, что знакомая ему с детства Маринка — минетчица, любительница спермы и твердых хуев? Как он терзался мыслями, как без удержу фантазировал о ней, о ее сладких губках, запираясь где-нибудь, подальше от любопытных глаз — и ожесточенно дрочил, дрочил и дрочил, кончая не раз и не два от рожденных его воображением картинок и целых кинолент.

«Он ведь наверняка... удовлетворял себя, представляя, как я ласкаю его своим ротиком, — Марина всегда умела даже о самых откровенных и похабных вещах думать поистине сдержанно, на грани буржуазного «ню». — Наверняка ведь лазил по моим фоткам в сети, искал самые откровенные... А у меня ведь там ничего, кроме легкого платишка, из откровенного и нет. Вон, как он смотрит на мою грудь... Представляет меня голенькой, как я опускаюсь перед ним на коленки, смотрю ему прямо в глаза — и... расстегиваю ширинку, выпуская наружу его вставший член. Блин, да я даже в ротик взять, наверно, толком не успею, как он кончит — столько лет ждал, дурачок... вместо того, чтобы просто предложить. Хотя, тогда я бы его точно послала — причем, матом. А интересно... он бы смог меня изнасиловать? Рассердиться, озвереть, стать жестоким... и насильно поставить меня перед собой на колени? Взять меня за волосы, расстегнуть брюки, достать свой член — и насильно ввести мне его прямо между губ... или губок... хи-хи... Нет, он бы точно начал с минета... хотя, это уже не минет получится: заставит меня сосать свой... хуй... свой хуй, как шалаву. Будет мне по самый яйца вставлять — и трахать в самое горло... »

Сознание Марины, которое прежде умело выставляло фильтры и барьеры для подобных словечек и, уж тем паче, мыслей, сейчас отчего-то примолкло. Что-то неизведанное, словно первый секс, словно первый минет и анал, словно первая групповуха, первый изврат любого калибра — что-то новое и совершенно неприличное пробуждалось в Марине. Она возбуждалась от своих мыслей, ощущала, как намокают ее трусики в автобусе, полном народу, как ее женский запах — запах, буквально, животной течки — ощущается всеми сидящими рядом самцами. И ее уже не смущают дремлющие у них на плечах жены, сидящие на их коленях маленькие дети...

Марина перестала стесняться людей.

Раньше она не могла возбудиться во время утреннего или дневного секса: это же неприлично, это же свет — и всем, конечно, все слышно! Ах, какой позор!

Сейчас ее, напротив, заводила эта многолюдность.

Ее дыхание учащалось, а сосочки начинали стремительно твердеть от одной мысли о том, что сейчас вот этот, сидящий слева через проход, семейный, зрелый, подтянутый мужик, с блестящими часами на руке и густой, курчавой порослью на груди, видной в вырезе майки, которая плотно обтянула его, очевидно, часами шлифуемый в тренажерном зале торс...

Что именно он, опытный, взрослый и солидный сейчас скинет с плеча надоевшую жену — и, на глазах всего автобуса, подойдет к ней, чтобы отодвинуть полоску трусиков и ввести между ее сочащихся соками губок свой пылающий, огромный член.

А потом он, на глазах ее подруги-болтуньи и двух галдящих пацанов, один из которых постоянно мечтает о том, как Марина, улыбнувшись, проглотит его сперму, резко взревет и, войдя до предела, будет размашисто трахать ее посреди салона, пока не наполнит ее своим семенем, словно помечая эту молодую, фертильную самочку...

Автобус тряхнуло на кочке, и Марина вывалилась из своих фантазий прямо в салон автобуса, где уже порядком сгустилась жара. Она даже не заметила, как небо за окном заволокла ночная темнота.

— Марина! Марина, ау! — Юля пощелкала пальцами перед носом у подруги. — Ты где витаешь? Я уже думала, ты отключилась... Правда, потом ты чего-то губу закусила, прикрыла так, знаешь, медленно глаза — и по-моему, тихо застонала... Что-то эротическое представила? — хитро прищурилась Юля.

Пацаны сзади немедленно подхватили:

— Да, Маринка у нас такая... — сделав этакую «морду опытного женоведа», протянул тот самый провожатый. — Только о всяких пошлостях и думает. Что, тяжело, Марина? Не хватает тебе парня? Такой, чтобы хороший, большой, крепкий... во всех местах. С таким на фантазии времени не останется: только реальность, только хардкор!

Юля прыснула со смеху. Второй провожатый тоже поддержал солидарным ржаком «пацанскую» шутку.

А вот Марина лишь ухмыльнулась, впервые, за очень долгое время, поглядев в ответ на пошлую, пусть и слабенькую, штуку тем самым взглядом, от которого ее давним знакомцам хотелось неприятно поежится и уткнуться глазами в пол.

А незнакомцам, напротив, очень сильно желалось отволочь эту мелкую бестию с блядским огоньком в глазах куда-нибудь, в тихий и темный угол, чтобы хорошенько отодрать ее там во все дыры — а после спустить в каждую по ведру спермы, соков и слюны.

Провожатый, как и должно, держал взгляд всего пару секунд.

«Бедняжка ты. Смотришь на меня каждый день в сети, дрочишь на мои фоточки... Уже, наверно, мозоли натер... на члене. Все мечтаешь, как я тебе сосать буду, как ты мне в горло всю сперму выльешь и как я тебе, после всего, яйца вылижу и спасибо скажу. Бедненький... Да ты, после моего предложения о совместной поездке на юг, наверняка, маме с папой хвастаться побежал... а потом — опять дрочить. Жаль, у меня на страничке фоточек хороших нет: чтобы я там всем своим видом намекала, что вот-вот с монитора спрыгну, на коленки перед тобой встану, достану твой член и себе за щечку заправлю. Бедняжечка ты... »

Все эти слова пронесли в голове у Марины за доли секунды, словно отрепетированная речь, словно заготовленный монолог, словно отточенная временем и опытом проповедь. Скажи пол-года назад...

Да что там! Скажи кто-нибудь хотя бы вчера Марине, что она за доли секунды родит такое у себя в голове и ни разу не моргнет, прокручивая все это в своей голове и глядя при этом в глаза мальчику, которого уже много лет искренне считает одним из лучших своих друзей...

Ох, и много любопытного услышал бы этот кто-то о себе и уровне своего культурного развития, мирно обитающего значительно ниже и плинтусов, и фундамента, и даже нижних пределов вечной мерзлоты...

Но сейчас, глядя, как ее провожатый решил изучить подробности не то своих носков, не то автобусного пола, Марина произнесла следующее:

— А кто вам сказал, что у меня такого в реале нет: с большим и крепким? Или что мне по-жесткому не хватает? Может быть я, Юль, и не фантазировала вовсе о сексе? Может быть... — Марина чуть приблизилась к своему провожатому, который, словно по беззвучной команде, поднял вверх свои смущенные глаза, и сказала медленно, чуть дольше, чем следует, растягивая каждое слово. — Может быть, я просто вспоминаю, как, когда и с кем мне было хорошо...

Сказать, что Юля и второй парень натурально офигели от сказанного — значит, просто неудачно и блекло пошутить. Маринина подруга, которая не раз откровенничала про своих парней и, не таясь, рассказывала очень любопытные подробности, сопровождая их выразительными жестами, нынче сидела, постепенно сокращая расстояние от нижней челюсти до пола. Товарищ-провожатый пытался улыбнуться, но у него плохо получалось — примерно, так же плохо, как родить в своей голове фразу, способную хоть чуть-чуть разрядить обстановку.

Что до многолетнего воздыхателя Марины, то на него было попросту жалко смотреть. Взгляд, удивительным образом совместивший в себе выражение глаз побитой собаки и сальный блеск в зенках шныря, охочего до пикантных подробностей и оттенков чужого грязного белья. Опущенные плечи, которые переходят в руки, которые — видимо, рефлекторно — потянулись к уже успевшему образоваться бугру на шортах. Сбивчивое дыхание, которое потеряло определенность между возбужденным сопением и частыми, прерывистыми вдохами-рывками страха.

Марина еще раз посмотрела на каждого из «коллег по курорту» и, наконец, сменила свой взгляд на обычный: взгляд озорной, но доброй девчонки, с которой можно потрещать, без затей, о всяком-разном.

— Да ладно, расслабьтесь! — добавив чуть смущения в голос, быстро сказала Марина. — Я ж прикалываюсь! А пару минут назад, Юль, я просто «воткнулась» — бывает. Жарко, блин, да и темнеет уже... Так что вы — как хотите, а я — спать! Только не шумите, пожалуйста, ребят, и поскорее засыпайте — а то завтра приезжаем рано. Там еще заселение, разобраться, разложиться...

Юлю и мальчиков окончательно отпустило. Они все так же, со смехом, пообещали глубоко не баловаться и лечь до первых петухов. Марина же попыталась максимально удобно улечься на сидении, закрыла глаза — и совсем скоро задремала под звук дороги и болтовню ребят.

Той ночью, как ни странно, крепко спали многие. По крайней мере, та половина салона, где расположились Марина, Юля и ребята, преспокойно себе дрыхла, мерно посапывая на весь автобус.

А потому никто не заметил, как к тому самому провожатому, в час самой непроглядной темноты, тихо подкралась фигура, несомненно, привлекающая таинственностью, плавностью изгибов и выпуклостей. Провожатый храпел — только как-то сдержанно, видимо, даже в беспробудном сне боясь совершить какие-нибудь активные действия.

А вот фигура активности не боялась: она приблизилась к его уху — и тихонько зашептала, словно опытный гипнотизер, стараясь не разбудить парня и, при этом, говоря куда-то туда, в потемки вечно бодрствующего бессознательного.

— Бедненький мой... Как же тебе тяжело сидеть рядом со мной, в тесном автобусе — и смотреть на мои сисечки, на мой животик и мои ножки сквозь влажную от пота, тонкую ткань сарафанчика... Смотреть — и знать, что у нас с тобой ничего и никогда не будет. И поэтому все, что тебе остается — это смотреть. Смотреть — и представлять... — Марина стала говорить медленно, протяжно, вкладывая в каждое слово максимум блядских ноток, постепенно сама заводясь от своих слов. — Представлять, как я медленно опускаюсь перед тобой на коленки... Как я провожу своим влажным язычком по твоей груди, животу, спускаясь все ниже и ниже... Как я массирую твой член, прикрытый трусами... Боже, как же сильно он у тебя встанет, солнышко... До боли...

Внезапно, Марина заметила, что на шортах парнишки вновь возник остроконечный холм, на вершинке которого четко прорисовывалась головка.

— Ах, ты проказник... Даже трусы не надел... — тут Марина протянула свой пальчик ко вставшему во сне члену юноши и, позабыв про всяческую конспирацию, стала осторожно водить им по головке, заставляя парня сменить храп на хриплое постанывание. — Да у тебя уже встал, заюшка... Знаешь, я всегда думала: какой у тебя? Длинный или короткий? Толстый или тоненький? Обвитый венами, как я люблю, или гладенький? Но знаешь, что? Какой бы ни был, я все равно возьму его в ротик. Сперва я покрою его поцелуями от головки до самых яичек... Потом пройдусь язычком по твоему члену... Ну а потом я открою свой ротик, милый, и впущу в него твой... твой хуй. Я буду ласкать тебя губками, язычком... Буду смачивать твой хуй слюной, ласково подрачивать у основания и гладить твои набухшие яички... А ты будешь стонать, стонать... Будешь шептать, как тебе хорошо, как тебе нравится мой блядский ротик, как давно ты ждал этой минуты — минуты, когда я, не выпуская члена из губок, приму его себе в горлышко... И тогда ты кончишь... Твоей спермы будет много, я знаю, лапусь... но я все проглочу. До капельки. А потом, я посмотрю тебе в глаза, улыбнусь и чмокну твой увядающий кончик, на прощание...

Парень уже не постанывал, а откровенно стонал, просто каким-то чудом умудряясь не перебудить спящих рядом пассажиров. Но Марину не заботила даже перспектива быть пойманной.

Напротив, для себя она решила, что, если ее провожатый вдруг проснется и недоуменно воззриться на нее, она предложит помочь ему кончить чисто по-дружески — ну, чтобы не мучился эрекцией. А потом она, конечно, обворожительно улыбнется, скажет, что просто пошутила и вновь ляжет спатоньки.

В детстве Маринку частенько называли «принцессой» — причем, «зеленоглазой», из-за изумрудного цвета широко раскрытых, детских глазенок.

А когда она чуть подросла, стали звать «вампирешкой» или «ведьмочкой» — за шкодливость и стремление делать все из чувства противоречия.

Не то однажды назвавший ее так оказался провидцем, не то услышанное когда-то, в детстве оставило неизгладимый след в ее душе — сейчас это обманчиво-ласковое «ведьмочка» как нельзя лучше описывало все то, что делала и говорила Марина в кромешной тьме автобусного салона, редко озаряемой придорожными фонарями.

— Бедняжечка мой... Все эти годы ты мечтал обо мне, хотел меня трахнуть... И вот, наконец-то, я рядом с тобой... а тебе ничего не светит. Дома ты дрочил себе, глядя на мои фоточки, мы редко встречались в реальности — и ты особо не мучился... Только вот какая беда, солнце: на море ты будешь видеть меня каждый день. А подрочить-то и негде... Как бы твои яички от такого напряжения не лопнули — а то нечем будет деток делать. Кстати, надо бы у тебя выведать, готов ли ты мне детей сделать? Готов ли жить со мной, любящей мужские хуи и литры густой спермы, под одной крышей? Готов ли целовать меня после очередного ухажера, которому я пол-ночи хер сосала? Да я знаю, знаю, солнышко, что готов... Ты готов даже не своего ребенка растить. Лапусь, ты ведь не бросишь меня с чужой лялькой? Будешь каждый день засыпать и просыпаться с мыслью, что я нажила себе ребеночка на стороне, пока ты свою сперму в презик сливал? Ты ведь у меня хороший, очень хороший... А я — очень плохая. Я люблю сосать большие члены. Я люблю глотать сперму. Я люблю, когда меня долго ебут огромный хуем. Я люблю так жестко, как у тебя никогда не получится, хороший мой. И, конечно, я люблю, когда в меня кончают... Когда мою узенькую пизденку заполняют мужским семенем... Я очень сильно люблю трахаться с парнями, солнце. Ну, а ты... ты очень сильно любишь меня.

В это мгновение Маринин провожатый как-то необычно, отрывочно проскулил, странно дернулся — и прямо под пальчиком девушки, описывающим круги по дрожащей головке, стало расплываться мокрое пятно.

Марина убрала с пульсирующего под шортами члена свой палец и поднесла его ко рту. На подушечке ощущалась влага, которая источала характерный, слабенький запах.

Марина улыбнулась — и провела языком по пальчику, слизывая слабый след просочившейся спермы своего «друга». Вкус ей не то, чтобы не понравился — уж больно он был... никаким. Как, впрочем, и сам автор-исполнитель эякуляции во сне.

«А психологи только и говорят, что, дескать, мимика, жесты и прочая невербальная ерунда выдают всю правду о человеке... — подумала Марина. — Член и сперма говорят о мужчине куда больше. Да и процесс «чтения» гораздо приятнее... »

Девушка вернулась на свое место и вновь заснула, убаюканная дорогой и удавшейся шалостью.

Рекомендуем посмотреть:

- Дай писю, - гундосил Саня.- Отстань, - смеялась Аня.У нее был тихий воркующий смех, от которого Саня страдал еще сильней.- Ну дааай!..- Сань, мне тут вымыть все надо.Аня мыла нижние полки буфета, выпятив упругую попу в шортах.- Ну дааааай...- Вот пристал! На, только не скули! - оглянувшись на окно, Аня спустила шорты с трусами и снова нагнулась, выпятив голое хозяйство.Саня стащил их до пола и потянул Аню за ногу.- Вот изв...
Прелюдия. Не помню уже точно, с чего все началось, но, наверное, с предпосылок моей гражданской жены Жени. \\\"Славка\\\" - позвала она меня, перебирая и сортируя грязное белье в ванной. Я подошел. - Милый почеши мне попку - капризно попросила она, задирая халат. Передо мной открылся чудесный пейзаж - два снежно-белых холмика, между которыми маняще выглядывала шоколадная \\\"пуговица\\\" , чуть ниже выглядывал сонный \\\"ежик\\\" , с высунутым клитором-язычком. ...
За окном стоял июль. Лето в этом году выдалось на славу. Вот уже две недели на улице стоит жара +27. При таком раскладе находиться в городе и думать о работе просто невозможно. Хочется на природу, отдыхать, купаться, поэтому мы с друзьями решили поехать отдохнуть за город. Выбрали комфортную базу отдыха и в пятницу стартовали на все выходные. Одного меня в такие поездки жена никогда не отпускает, пришлось её взять с собой.Немного о жене: Зовут её Ирина, среднего роста с красивыми ножками и...
Встречаться с массажистом очень удобная штука, уважаемые. А особенно удобно встречаться с массажистом, который массажирует в основном женщин и привык им угождать. Руки такого брагово парня способны на многое, хотя с виду ничего из себя могут не представлять.Что у него твориться в душе Она не знала и не предполагала. Но пошла на свидание. Заметно было, что Он рад её видеть. Обычная встреча, обычные разговоры - Всё шло в обычном режиме. И решили они пройтись по городу, по ночному Киеву...
Резко и неожиданно зазвонил будильник. Лиза нащупала кнопку, но глаза открывать не торопилась. Сегодня ночью она где-то путешествовала. И звали ее почему-то Дария.Она была в замке. Старинном, даже древнем. Это был тронный зал, стены из серого гранита, дымящие факелы на стенах, огромный сводчатый потолок, трон на возвышении. На троне сидел Король. Властный и сильный, а вот внешность его она не помнила. Зато помнила то, что от него исходила абсолютная уверенность и величие. Рядом с ним...
Когда я наконец-то начал снимать комнату и жить отдельно, чувствовал себя просто на седьмом небе от счастья: вот она, желанная независимость. Радости добавлял факт, что съем происходил безо всяких посредников и по весьма низкой цене. Моими соседями и одновременно хозяевами квартиры была супружеская пара около тридцати лет. Признаться, мне было непонятно, зачем им сдавать комнату в своем доме, да еще и по не особо высокой цене, когда их уровень достатка, судя по обстановке квартиры, позволял оста...
Я пошла в свою комнату, затем приняла душ, вернулась в комнату и, ложась спать думала о завтрашнем дне у Лимы ... На следующий день я проснулась поздно, немного помассировав свое сокровище, вспоминая вчерашнее, я пошла в душ, сделала все необходимое. Завтракать не хотелось, и благо был выходной, решила прогуляться.Погода была великолепной – ласково светило солнце, дул свежий ветерок: вообщем настроение что надо. В летнем кафе почти никого не было, кроме двух пожилых старичков ...
Если кто-то ждал продолжения - прошу простить за задержку. Хотелось поразить читателя.Рассказ содержит туалетные сцены (в том числе копро), зоофилию, гуро и другие извращения, не рекомендованные людям со слабой психикой. Рассказ создан с целью развлечь читателя, ориентированного на такой текст. Все события вымышлены.Моему Хозяину пришлось уехать из города - всего на неделю. И тогда Инна напомнила о себе и о том, что я могу пока что пожить у неё. И так случилось, что Игорь...
В августе мы с Игорем собрались рвануть на мотоцикле к морю. Выехать решили рано утром по холодку, да и транспорта и ментов поменьше.Я сказал матери, что уезжаю, завтра и у нас переночует Игорь. Она ни как не отреагировала.Вечером, когда она пришла с работы, и вошла в комнату, они поздоровались. Мать протянула ему руку – Светлана Евгеньевна.Я обалдело смотрел на них. Неужели не узнала. Да не может быть. Хотя прошло три года, как мы играли в ресторане, подрабатывая. А за пять ...
Всем привет, это снова я:) напомню что я работаю на заводе машинистом крана и меня зовут Милана.Пошёл уже второй год как я работаю на своем заводе. Павел и Ника уже давно уволились и мне так их не хватало, ведь мы занимались сексом даже в небольших перерывах.Но что поделать... Жищнь на этом не заканчивается.И так я работала, жизнь опустела, ведь теперь без дикого секса я не могла жить. Паша... Мой любимый Паша... Как я теперь без тебя..Я не могла забыть его. Моя киска и п...
Вкус порока. Таиланд. Окраина Бангкока. Из фанерной будки, окрашенной в розовый цвет, вышла девушка-миниетчица, и направилась к кафе в конец улицы. Вот он – шанс, воплотить моё тайное, извращённое желание – отсосать у парня! Решившись, я прошмыгнул в будку и закрыл на крючок дверь. Над скамеечкой для сидения в стене было проделано небольшое круглое отверстие, рядом, на гвоздике, висело зелёное полотенце; на полке стояла пластмассовая бутылка с водой, – вот и всё нехитрое убранство э...
Травести *Моя подруга - травести,То есть не старится почти,А ей уже под сорок лет,Но ни одной морщинки нет,Наивных глаз не меркнет блескИ голосок, как тихий всплеск,Пизда туга, как тетева,(Мой хуй вмещается едва!)И льётся из неё нектар,Словно бессмертья светлый дар!...Когда приходит мрак ночной,И всё уснуло под Луной,Наивный кончен маскарадИ детский исчезает взгляд,И мой ребёнок озорнойВдруг стр...
В незапамятные времена — в лихие 90-е — жила-была пара: Лиза и Степан.Лиза звала Степана Тяпой или Тяпчиком, а Степан Лизу так и звал Лизой. Это имя звучало настолько интимно, что его было неловко произносить на людях. В обществе он обычно звал ее «супругой» или «супружницей».Они были вполне обычной парой. Впрочем, кое-что необыкновенное в них все же было. Во-первых, они любили друг друга, а это, как ни крути, уже необыкновенно. Во-вторых, Лиза была фотомоделью. Метр семь...
В последнее время думаю только о нем. Том сказочном принце с голубыми глазами и нежным членом. Сказочным принцем зову его потому, что очень уж неожиданно и волшебно он появился в моей жизни. Жили десять лет на одной улице, и ничего друг о друге не знали.… В детстве ходили в одну школу искусств, он – в художку, я – в музыкалку…Ну, почему, почему, почему мы не встретились раньше, когда я была милой девочкой с косой до пояса, а не той нарочито-вульгарной сисястой панкушкой, не знающей меры в ...
Буратина села в первом ряду и с восторгом глядела на опущенный занавес.На занавесе были нарисованы танцующие человечки, девочки в чёрных масках, страшные бородатые люди в колпаках со звёздами, солнце, похожее на блин с носом и глазами, и другие занимательные картинки, от которых в животе Буратинки порхали бабочки, перенося на крылышках пыльцу вожделения, а глазки стыдливо опускались в пол.Три раза ударили в колокол, и занавес поднялся. На маленькой сцене справа и слева ст...
В отдел снабжения пришла новая сотрудница. Молодая девушка после института по распределению. В те времена каждый выпускник обязан был отработать два года там, куда направит Родина и ректор. Посадилиее на первое время в контору, но снабженцев катастрофически не хватало и вскоре она, как и прочие, заняла место в кабине машины, мотающейся по просторам страны в поисках необходимых материалов, запчастей и прочего, без чего невозможна нормальная работа Управления механизированных работ.А р...
Переписка с моим новым знакомым продолжалась недолго. Я дала ему свой адрес в скайпе, а он сказал, что сейчас на работе и свяжется со мной в обеденный перерыв, до которого оставался всего час. Ещё он написал чтобы я называла его папочкой, я с удовольствием согласилась. За оставшийся час я решила как следует подготовиться. Я сходила в душ чтобы немного остудить свой пыл и полностью выбрить свою киску. Я всегда её брила, но оставляла на лобке небольшую узенькую полосочку, но сейчас решила сделать...
Это произошло, когда мне было 14 лет. Я болел и от нечего делать познакомился через смс службу. Ее звали Настя, она описала себя как красивая длинноногая брюнетка 13 лет. Тут она мне стала рассказывать эротические истории, и мы с ней проболтали до глубокой ночи. МЫ с ней переписывались несколько дней. И тут она предложила приехать ко мне со своей подругой Никой. Я болел и был дома один, так как родители были на роботе часов до 7, а они сказали, что прогуляют школу.И вот примерно через час раздал...
Этот рассказ начинается в Отделе Тайн, который находиться на нижнем этаже Министерства магии. Гарри Поттер со своими друзьями хочет найти пророчество, которое бы позволило ему понять как убить Волан-де-Морта. Чтобы быстрее найти пророчества друзья разделились, и это было зря. За каждым из друзей Гарри пошли по двое, а то и по трое пожирателей смерти. А за самим Гарри пошла Беллатриса Блэк, одна из самых кровожадных и извращенных пожирательниц смерти.Круцио в спину это конечно больно ...
Мы с подругами любим устраивать «девичник» и сегодня один из таких дней. Собрались у Риты, ее муженек в очередной раз уехал в командировку. Расположились на полу в гостиной, там лежал огромный пушистый ковер, там же расположили две бутылки вина и фрукты. Мы общаемся втроем: я, Рита и Вика.Наше любимое занятие перемывать косточки знакомым..но сегодня я хочу рассказать не об этом. Слово за слово мы перешла на очень личную тему – тему секса…у Риты ее благоверный постоянно в командировка...