Люблю тебя. Марина

— Солнц, ну куда ты полезла?! — ругает меня Виталя, — Я сам достану.

Подхватывает меня подмышки и снимает с табурета. С тех пор, как я была у врача, он ведет себя так, словно я не беременная, а больная и беспомощная. Не спорю с ним. Зачем? Мне нравится его забота.

— Я хотела помочь тебе складывать вещи, — улыбаюсь в ответ.

— Вот сиди внизу и складывай.

Тянется за нужной мне коробкой и роняет лежавший на ней сверху альбом. Несколько фотографий рассыпаются по полу и среди них клочок бумаги. На этом листке, вырванном из блокнота, выведены быстрым, резким почерком всего пара строк и подпись. Пробегает глазами и вопросительно смотрит на меня:

— Я чего-то о тебе не знаю?..

Опускаюсь на пол и бережно собираю фото. Вот мы с ней в парке, вот дома, это госы, а это выпускной... Записку мне читать не нужно, я в точности помню ее текст. Что-то нужно отвечать, а я не знаю, как об этом рассказать? Ведь он действительно этого обо мне не знает.

***

Я не ревную, нет, лишь плачу. Слезы медленно стекают, кристально чистыми каплями по моему сердцу оставляя влажные бороздки незаживающей трепетной ткани. Смотрю на нее и думаю: Почему? Ну, почему именно ей досталось такое отношение? И почему она это терпит? Почему она постоянно возвращается к нему? Неужели этому никогда не будет конца?

В ее глазах горят пляшущие языки пламени, маленькие бесенята скачут в зрачках норовя уколоть своими трезубцами. Язык острый как бритва, мысль быстрее молнии и ярче ее вспышки. Ни страха, ни сомнений — сплошной животный инстинкт правильности, глубины и полноты жизни. Внутренний компас со стрелкой указывающей всегда на светлое, чистое, вечное, в какие бы бури и шторма ее не заносило. Она живет чувствами и поэтому ошибается. Так часто ошибается. Потом думает, анализирует, делает выводы, решает... и снова живет, вдыхая жизнь полной грудью. И за это я ее люблю.

Она приходит ко мне погреться. Ныряет в мою постель рано-рано утром, утыкается мне в плечо своим холодным носом, глубоко вдыхает и замирает, еле дыша. Она ничего не говорит. Да ей и не надо. Я все понимаю без слов, чувствую ее. Чувствую, что если сейчас произнесу хоть звук, то тонкая ниточка, что еще держит ее наплаву, оборвется. Нет, она никогда не признается, что ей больно, она не плачет в подушку, не показывает своих слез. Только смеется — какая же она дура! Самая настоящая дура! Ты представляешь?

Я представляю, натягиваю улыбку, но мне совсем не смешно. Хочу кричать, трясти ее за плечи и, наконец, вдолбить в ее прелестную головку, что она лучшее, что есть у меня на этой земле. И никто, слышишь, никто не может с тобой так обращаться! Хотя, как так? Я точно ведь и не знаю.

— Маринка, пойдем в парк сегодня? — делаю вид, что ничего не происходит, как будто и не замечаю, что с ней сейчас творится. Потому что если я буду задавать вопросы, жалеть ее, сочувствовать, она тут же ускользнет, рассмеется и больше никогда не придет ко мне уткнуться носом в мое плечо. А без этого мне конец.

— Ага, — вдохнула так не хватающего ей сейчас кислорода, сглотнула комок в горле и улыбнулась только губами. Задышала. Отпустило. Всё! Можно жить еще один день.

Она никогда не рассказывает мне, что делает ночами и днями не со мной. Только вскользь, только полунамеками. А мне так хочется пробиться сквозь эту стену, но я понимаю, что тогда я окажусь с той, чужой стороны и обратного пути уже не будет. Останутся только чертенята в глазах и отточенное лезвие ее иронии.

Она любит ходить в парк. Там много детей и они веселятся, бегают, кидаются песком, смеются, дерутся и плачут. Ее глаза горят, когда она смотрит на них. Ей нравится с ними играть, а она нравится им. Наверное, потому что сама, в сущности, большой ребенок. Но сегодня мы просто сидим на лавочке и наблюдаем. Точнее гляжу только я, а она опустила взор на свои ботинки, и что-то там себе думает, вся ушла в себя. Мы изредка перебрасываемся парой фраз, но я понимаю, что сейчас ей не до веселья и просто грею ее своим плечом. Мне больно от того, что больно ей.

— Ты пойдешь со мной?

— Куда? — смутно догадываюсь о том, куда она меня зовет и все внутри холодеет.

— В больницу, — тон ее голоса совершенно бесцветен.

То, что внутри холодело, вдруг резко оборвалось и ухнуло вниз. Кажется, я забыла, как надо дышать. Вот так с пустыми легкими и произношу,

— Да.

Больше мы ни о чем не разговариваем.

Вечером, вопреки обыкновению, она никуда не уходит, не отвечает на звонки и вообще ведет себя странно. Приготовила ужин (это она-то!), улыбается, шутит, пьет красное вино. Смотрю на нее с укоризной.

— Я решение не поменяю! — твердым, спокойным голосом произносит она, чуть сощурив веки и допивая бокал одним глотком. Эту тему я больше не затрагиваю, но она незримо висит в воздухе. Или только в моих мыслях?..

Кажется, и мне не помешает выпить вина или чего покрепче, стараюсь забыться, не думать. Включаю музыку, надо танцевать, да, движение — это жизнь, это поможет. Почему-то мои пьяные танцы ее рассмешили. Раскланиваюсь перед ней, изображая арлекина. Выключает свет, подходит вплотную ко мне и нам больше не смешно. Я чувствую ее горячее дыхание на своих губах. Так вот зачем ей было нужно вино...

Мне хочется забыться в ее объятиях, я так часто это себе представляла. Пугалась, отгоняла эти мысли, но во сне она все равно приходила ко мне и ее руки, вот как сейчас, ласкали мою грудь. Я не могу смотреть на нее. Пока не могу. И поэтому целую ее шею с закрытыми глазами. Исследую губами каждый миллиметр ее лица, боюсь тронуть руками. Путаюсь пальцами в маленьких пуговицах ее блузки, нечаянно задеваю теплую, упругую кожу и меня прошивает огнем. Замираю на секунду и кончиками дрожащих пальцев провожу вдоль ее холмов. Слышу, как обрывается ее дыхание, и решаюсь открыть веки. Она так прекрасна в тусклом отблеске ночных огней за окном.

Ее вздымающаяся грудь манит меня, и я даже не пытаюсь этому противостоять. Припадаю губами к розовому, торчащему соску и утопаю в этой мягкости и нежности. Мне хочется зарыться в нее, упасть на колени и целовать ее живот, аккуратно стянуть трусики и вдохнуть ее естество. Но она тянет меня на кровать, укладывает и ложится сверху. Теперь мы обе можем ласкать друг друга. Обнаженные, влажные девичьи тела сплелись в одно целое. Изворачиваюсь, притягиваю ее к себе и кончиком языка едва дотрагиваюсь до мокренькой щелки. Чувствую, как она дернулась и шумно выдохнула. Скольжу вдоль губ, ищу самую чувствительную и желанную точку. Вот она! Стон, выгнулась, прижалась сильнее и тут же упала, чтобы наградить меня тем же. Все так смешалось — мои стоны, ее, горячее дыхание, пальцы, губы, языки, порхающие по клитору... Не разобрать где она, а где я. Да и зачем? Помню только, что оргазм накрыл меня в момент, когда мой язык проник глубоко в ее тело и я жадно пила ее сок. Кончила ли она? Она сказала, что да.

Утром я проснулась одна. Мне вдруг стало страшно, что она ушла насовсем. Долго лежала в кровати боясь оглянуться, встать и не увидеть ее вещей привычно разбросанных по квартире. Не найти ее бутылочек и баночек в душе, грязной кружки оставленной в раковине на кухне, ботинок в прихожей... Но не было только ботинок. Я не могла найти себе места. Можно было позвонить, спросить, услышать ее голос, все сразу понять, но страх сковал меня. Эта неизвестность оставляла мне надежду.

— Идем в четверг. — Она стояла в куртке и шапке в проеме кухонной двери и искала мой взгляд. А когда нашла его, отвернулась и стала медленно соскальзывать вниз, прижавшись спиной к косяку.

Какая надежда? На что? О чем я вообще? Нет, она не поменяла своего решения. И она права. Конечно же, права. Я все знаю, все понимаю.

В среду вечером она при полном параде. Нарядилась так словно кому-то в этот вечер должно стать не по себе. Почему так? Потому что в ее взгляде совсем нет той улыбки, что бегает в уголках ее губ. Когда она такая, мне страшно. Я не знаю, что она собирается делать, а сделать в таком состоянии она способна что угодно. Кидаюсь за ней в прихожую, разворачиваю к себе, хватаю за запястья и умоляю не уходить. Завтра в больницу, лучше побыть дома, выспаться...

— Вот завтра и высплюсь, — отвечает она, продолжая ехидно ухмыляться.

Не выпускаю ее, но и не возражаю. Все равно она сделает по-своему, но мне надо услышать, что все будет в порядке.

— Все будет хорошо. Я недолго. — Успокаивает меня и нежно чмокает в губы.

Она действительно вскоре вернулась. Приняла душ и, не произнеся ни слова, легла спать.

Утром трясемся в маршрутке, она совсем бледная, я, наверное, не лучше. Подходим к больничному крыльцу, беру ее за руку, так и заходим в здание.

— Марина! — громко окликает знакомый мужской голос.

Мгновенно чувствую себя ненужной, третьей лишней, хотя он еще даже не подошел, ничего не сказал и она ничего не ответила. Но ее глаза! Я видела, в них мелькнула надежда, радость, любовь, ненависть, растерянность...

— Марина, я дождусь и заберу тебя после операции, — он склоняется и целует ее в щеку. Она снова становится белой как полотно и застывшей словно статуя. Молча разворачивается и идет вдоль плохо освещенного коридора.

Меня хватает только на десять ее шагов.

— Марина, не надо!!! Пожалуйста, оставь его! Он будет наш, мы будем вместе его растить. Я люблю тебя! Я всегда буду с тобой! — слезы текут по щекам, и я размазываю их ладонями. Обнимаю ее, прижимаю к себе, хочу растопить тот лед, который ее окутал. Но все бесполезно. Она лишь берет в ладони мое заплаканное лицо и долго и глубоко целует меня в губы. Затем вытирает мои слезы и идет дальше. Нет, своих решений она не меняет.

Из больницы ее забрал Олег. Ночевать домой она больше не приходила. Однажды днем она забрала свои вещи и оставила мне лишь короткую записку.

«Прости. Ты лучшее, что у меня было. Люблю тебя. Марина»

***

Виталя протягивает мне листок, ждет, но не настаивает. А я не могу решиться рассказать. И дело не в том, что он меня не поймет, конечно, поймет. Но мне кажется сейчас, что если все то, что я чувствую произнести вслух, все станет таким обыденным. Почти банальная история с пикантными подробностями моей юности... Складываю листок вчетверо, кладу с фото в альбом, закрываю коробку.

— Это было в другой жизни.

Рекомендуем посмотреть:

В глазах играли блики солнечного света, я улыбалась. В голове проносились картинки из ночи, проведенной с покорителем моих тайн. Я даже не знала до сих пор, как его зовут! А-а-а, плевать, ведь главное, что я его желаю, как желала бы перед смертью жизни... Тихо рассмеялась...- С тобой все нормально? - спросил Рома, оторвав меня от приятных мыслей. Недовольно поджав губы, я кивнула. - Ты стала в последнее время очень странной...- Тебе так кажется. Просто лето в этом году прекрасное...<...
Лера вошла в квартиру, и бросив вещи у порога, тихо спросила: «Рома, ты дома»? Но в ответ послышалась тишина. Грязная посуда на кухни и не заправленная кровать говорили сами за себя. Она знала, что муж, никогда не оставлял даже бокал из под чая. Тем более, не заправленную кровать. У него осталась армейская привычка строго и четко отбивать кантик по краям покрывала, и она его всегда восхваляла, восхищаясь его умениями. Но сегодня восхищаться было нечем, и некем. Лера отрезала большой каток доктор...
СЮРПРИЗПеррон как обычно был полон публики, интересующейся пребывающим поездом. Я стоял чуть в стороне, так как с высоты в метр девяносто прекрасно видно поверх голов, к тому же вещей у долгожданной должно быть не много. Минуту после остановки состава я ее заметил. «Заметил» - конечно, совсем не то слово. Эта сексапильная брюнетка в легком облегающем платье просияла сквозь толпу. Казалось, все расступаются, и длинный коридор соединяет нас. - «Привет, солнышко!» - улыбнулся ...
Петра разбудил крик дежурного: «Рота! Подъём! Тревога! Тревога! Тревога!» Он уже привык просыпаться за пять минут до истерических криков дежурной службы, но сегодня был разбужен этим голосистым будильником. Особенно Петру не понравилось добавление к стандартной дежурной фразе про подъём в виде «Тревога!» Обычно такие вещи заранее предсказывались и были плановыми. А ту вдруг без предупреждения и походу поздней ночью. Петр определил время как 3 часа и не ошибся. Круглые часы на «взлётке» показывал...
На следующий день были неприятности - сразу после первого урока.- Курилку себе тут устроили! - негодовала техничка. Позади нее глухо звякнуло ведро - видно, кто-то споткнулся, пробираясь через руины не сданного в срок ремонта. - Сейчас вот увидите, Нина Васильевна, прямо там и поймаем кого-нибудь. Совсем наглость потеряли! - сбивчиво выразилась она, заходя в туалет на четвертом этаже.Там никто не курил, но всего минуту назад творились еще более сомнительные вещи. Под одной из д...
Катерина жила одна с 2 рабынями: Таней и Оксаной. Таню она назвала Сукой а Оксану Шлюхой. Катерина ввела много правил по поведению рабынь: 1 называть её только Госпожой, 2 никогда не поднимать глаз от пола, 3 всегда отвечать да и много ещё. здесь жизнь рабынь в первую неделю рабства.День первыйСука и Шлюха разбудили свою Госпожу поцелуями. Госпожа сказала: - Принеси завтрак, сука.- Но, Госпожа, он ещё не готов.- Как? Ты что тебе позволяешь, блядь!- Я просто не...
И так, как вы помните из предыдущего рассказа, что мы обещали заехать в Адлер, в гости к Оленьке. У нее это был последний рейс, и она устроилась администратором в ресторан «Прибой» Хочу сразу уточнить, что в дальнейшем все события будет писать Ирина. И так мы с Ириной и Таней сидим в ресторане (подробности опускаю) мы еще выпили и начали обсуждать наши приятные похождения. Тут я обратил внимание, что Оленька тихо сидит в уголочке, и грустными глазами смотрит на нас, я подошел к ней и присел рядо...
Предисловие автораПрежде чем начать, хочу обратиться к тем, кто захочет это прочитать. Это местами нудно, а порой скучно, а иногда непонятно, как препарирование лягушки, например. Зачем ее резать? Вот так и с отношениями. Зачем их разбирать? Но мы люди, и нам важна суть, мы всё хотим пощупать и во всём убедиться, но лучше на чужом опыте. Мы ведь умные!***«Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу.Дьяволу служить или пророку - каждый выбирает для себя».(Юрий ...
Этот случай произошел, когда я после окончания первого курса ехал домой на каникулы. В купе поезда , куда я загрузился, само собой оказались попутчики, женщина средних лет с ребенком дошкольного возраста, и девушка примерно моего возраста. Формально познакомившись выяснилось, что девушка, которую звали Настей и которой, само собой, в своем возрасте уделил куда как больше внимания, чем второй попутчице будет ехать со мной до конечной станции. Она ехала поступать, и заодно в гости к своей тетке. В...
О да. Да здравствует новая вечерника. Я уже изрядно пьяна, даже не просто изрядно, я в самое настоящее говно пьяна. Осмотрелась вокруг - сколько красивых женских тел, лиц. Да и некоторые ребята есть симпатичные. И вдруг я увидела ее, такую красивую, я пьяным румянцем на щеках... Эмили. бесподобное создание. Танцует, как пламя. Красивые изгибы тела... Подошла познакомиться -она ответила взаимностью. Столько мыслей в голове. Столько страсти в наших глазах...И вот она пьяна, еле держитс...
Это первые части новой истории.От автора "Тани и Насти".Читайте, мастурбируя.В этих турецких правящих династиях я запуталась сама. Огромное количество семей со своими отпрысками, друзьями и дальними родственниками друзей племянников тетушек брата жены хозяина, каждый из которых обладал какой-то властью и стремился ее продемонстрировать. После пары неудач и ошибок я довольно быстро уяснила для себя главную мысль - ЗДЕСЬ ТЫ НИКТО. Не смотря на то, что все мы являлись наемн...
- Ну что, продолжим? – с надеждой спросила я, когда, кажется, все успокоились.- А мне можно будет трахнуть тебя, если ты проиграешь? – с надеждой спросил Юра у Кристинки.- Конечно, - заверила его девушка.Теперь мальчик был готов на все… правда, он вряд ли подозревал, что кроме него теперь никто не проиграет! Как оставшаяся в последний раз, брюнетка сдала карты.Последний кон прошел очень эмоционально – парень нервничал, ругался, кусал губы и грыз ногти, но, тем...
Стоим с подругой на лоджии. Последний этаж, выше нас только небо со звездами. Вот на звездочки мы и любуемся. Тепло, стемнело, внизу ходят люди, такие маленькие, если смотреть с девятого этажа. Рука привычно поглаживает попу под халатиком, проникает в пиписку, вновь гладит попу. Трусики остались в ванне, где она их сняла, прибежав с работы и помывшись.Руке ничего не мешает блуждать по телу, бархатистому и прохладному. Подружка привычно расслабилась, раздвинула ножки, отдаваясь привыч...
Здравствуйте. Это моя первая попытка написать рассказ на этом сайте. Случай, который я опишу ниже, произошел совсем недавно и очень захотелось с кем-то поделиться. Начну традиционно для этой категории - небольшой предыстории о себе. Осознание того, что мне нравится наблюдать в порно не только за девушками пришло очень рано, лет в 13. Я всегда был очень высокий и в том юном возрасте я постоянно замечал за собой, что у меня очень стройные ножки и красивая попа. Мастурбируя в детстве, я одевал длин...
…Долго нас ждать не пришлось мы встали и подошли к ним. Вика с Катей начали сосать Денису, а я Лёше. Мы сосали им минут двадцать, но они упорно не хотели кончать. Денис взяв за голову Вику начал ебать её в рот, а Катюша пододвинувшись ко мне помогала мне сосать Лёше. В таком темпе они не выдержали и пяти минут, забрызгав наши лица спермой указали нам что бы мы облизали друг друга. Мы начали с девочками целоваться и меняться слюной, что бы у каждой во рту был один и тот же вкус, я пыталась залезт...
В ванной было довольно тихо, только вода мягко ласкала нежные ушки девочки тихими всплесками, когда та мягко поднимала ножку над водой, без особой цели, просто дурачась.Ей все еще не верилось в то, что произошло на днях. Секс с Сережей… Это звучало как «мир между Россией и Америкой» - то есть что-то в принципе возможно, но не сбыточное. Она прикрыла глаза.И что теперь?.. На него она не сердилась, в конце концов, она сама этого хотела, но все же…Руки скользнули вниз по телу, в...
Кэролайн постепенно приходила в себя. Первым желание было влепить Клаусу звонкую пощечину, но в данной ситуации выглядел бы такой поступок, мягко говоря, глупо. Всё еще не открывая глаз, она пыталась собраться с мыслями и решить, как поступать дальше. Теперь девушка была свободна, Клаус добился желаемого, значит, возможно, она сможет уйти. Но как быть с одеждой? Ее белье тонкими лоскутками валялось где — то в дальнем углу комнаты, платье двумя половина лежало по обе стороны от девушки.<br ...
Хоть и с опозданием, но продолжаю свою историю.Как вы помните, моя любимейшая и красивейшая тетя помогла мне разрядить свой член, при этом не побрезговала принять мою молодую сперму себе на грудь. Отослав меня из бани в дом, она закончила мыться и пришла румяная, пахнущая свежестью в коротком махровом халате, который туго обтягивал ее грудь и при этом не скрывал манящую ложбинку. Гладкие ножки призывно смотрелись из под халата. Увидев это чудо, я почувствовал, как мой член начал снова шеве...
Недавно я окончила с отличием безнес-школу «Сколково». Это были лучшие годы моей жизни. Я помню как всё начиналось. Я помню каждый день учёбы там. И вот сейчас стоит президент и толкает речь. В руке каждого, как и в моей, бокал шампанского, на лице каждого, кроме моего, улыбка. Как можно радоваться тому, что истинно лучшее время твоей жизни прошло? На мне был оранжевый шарфик, символизировавший пройденный курс, но он меня только раздражал. Он означал лишь то, что школа окончена....
В тот год, когда произошла эта пикантная история, я работал врачом в медсанчасти одного военного училища. За день перед моим взором проходило до сотни мальчишеских упругих, молоденьких тел и мой утончённый ум испытывал истинное наслаждение от созерцания свежих, пока ещё не перекачанных, по - детски трогательных юношей. Выбор был на все вкусы. Чистенькие, застенчивые, они очаровательно смущались от всех моих нескромных манипуляций, повергая меня самого в лёгкую растерянность и боязнь нарушить и...