Наука и жизнь

Этот рассказ будет интересен, скорее всего, старшему поколению, которое помнит, что "в СССР секса не было". В отличие от других моих рассказов, он основан на реальных событиях, точнее - на реальном рассказе профессора N.

Передаем ему слово:
- Сейчас я расскажу вам, как отличаются представления о женской привлекательности «у нас» и «у них». Это было в далеком 1987-м году. Я, тогда еще доцент, в числе перспективных и политически надежных сотрудников НИИ был направлен на симпозиум в Филадельфию. Я ехал туда в двойном статусе: как докладчик и как корреспондент журнала "Наука и жизнь". Это был мой первый выезд за границу.

К тому времени я уже успел стать одиноким сорокалетним брюзгой, не имеющим ни семьи, ни каких-либо надежд на ее создание. Ярких впечатлений в моей жизни было немного, и конечно, эта поездка предвкушалась как большое событие. Правда, тогда я даже не подозревал, КАКИМ событием она станет для меня.

На симпозиуме я чувствовал себя в новой шкуре - умным, обаятельным, инициативным дэнди, опровергающим расхожие мифы о «совьет раше». В отличие от большинства наших, я отлично владел английским, и это вселяло в меня некий окрыляющий дух превосходства. Кроме того, я сразу понял, что научный уровень наших заокеанских коллег куда как ниже нашего, в частности, моего собственного, и за два дня прослыл грозой симпозиума.

Пришел день моего выступления. Я подготовил для него инновационную гипотезу, в которой недоставало нескольких важных звеньев, - но наш ученый совет не заметил их, а уровень буржуазной науки, как я убедился, не давал причин для беспокойства. Поэтому я был уверен в успехе своего доклада и предвкушал его, как начало международной славы.

Когда я доложился и вокруг кипела дискуссия, скорей удивленная, чем скандальная (возбужденные американцы задавали коварные, как им казалось, вопросы, которые я щелкал, как семечки), - подняла руку девушка, которую я приметил еще на открытии.

Она являла собой некий контраст между типажом и внешностью, непостижимый советскому взгляду. Скрывшая глаза под очками Марь-Иванны, закованная в «научный» пиджак и таковую же юбку, стянувшая кудрявую гриву в строгий «хвост», она обладала такой фигурой и лицом, что ее хотелось выковырять из ее «научной» раковины и наслаждаться ею, чувственной и нежной, как манго. За весь симпозиум она не проронила ни слова, ни к кому не подходила, ни с кем не общалась, и я удивленно замечал, что на нее не обращают внимания, ухаживая за плосколицыми, но броско одетыми герлс. Знакомиться с ней я не спешил, так как был не слишком уверен в привлекательности своего вместительного сорокалетнего брюха...

И вот - вдруг она поднимает руку и задает мне вопрос.

Услыхав его, я похолодел: он касался именно того звена, которое было пропущено в моей гипотезе.

Несмотря на это, я стал бойко отвечать, надеясь, что это случайность, - но девушка, которую звали Эйрин, настойчиво повторила свой вопрос, и я понял, что дело труба.

У нее было очень выразительное, нежно-тревожное лицо, прямо-таки изуродованное очками... Шаг за шагом, блистательно, как Нильс Бор, она расколошматила мою гипотезу вдребезги, разобрала ее по кирпичику, и каждый кирпичик еще разложила на атомы, протоны и нейтроны. Через какое-то время я даже перестал сопротивляться, а только стоял и слушал ее, как двоечник, с открытым ртом. То, что говорила она, переворачивало всю теорию вверх дном - во всяком случае, в ее словах был потенциал открытий, которые и не снились мне; она делала это играючи, как школьница играет в классики, и я не верил своим ушам.

В зале, судя по всему, понимали только, что эмэрикэн герл разбомбила вредного рашн сайентист, и встретили ее выступление овацией, в которой я не слышал ни капли понимания.

Не помню, как я добрел домой, в гостиницу. Мне было муторно, как никогда: я чувствовал, что меня смешали с дерьмом именно в тот момент, когда я собрался оседлать Олимп; с другой стороны - я понимал, что сегодня впервые в жизни столкнулся с гением. То, что этот гений - девушка, в которую мне хотелось влипнуть, как в кусок сладкого масла, делало мой позор и вовсе невыносимым.

Мне хотелось выкинуть что-нибудь эдакое. Я хотел напиться, но вовремя опомнился: эмигрировать к праотцам вместе со своей печенью мне вовсе не улыбалось. И тогда мой взгляд упал на визитку, которую я машинально вытащил из кармана.

Надо сказать, что среди прочих соблазнов Запада в нашу компанию затесался и вертлявый мистер, по секрету предлагавший нам лучших девочек Филадельфии. Я послал его в Пентагон, вознегодовав картинным советским гневом, – но его визитку, которую он-таки оставил на прихожей, выкинуть забыл. Дурная советская привычка: набирать полные карманы мусора и таскать его годами...

Переборов страх, я набрал номер – и, стараясь говорить презрительно и высокомерно, вступил на путь порока. Проклятый мистер понимал меня с полуслова - лучше, чем я сам понимал себя, - и через два часа в мою дверь постучали.

Я, тщательно вымытый, выбритый, наодеколоненный Красной Москвой, в лучшем костюме и с дурацкой улыбкой, наклеенной на лицо, подошел к двери. Ноги были ватные. "Буду думать, что трахаю Ее", думал я, вспоминая свою победительницу - и резко распахнул дверь.

***

Мне пришлось опереться на нее, чтобы не упасть: в проходе стояла Эйрин. В облегающем платье с огромным декольте, раскрывшим ее грудь, как сердцевину орхидеи, - накрашенная, бледная, ослепительно красивая и без очков.

Она была поражена не меньше меня, и тоже схватилась за дверь, задев мою руку своей. Рука была холодной, как лягушка.

Я силился что-то сказать - в надежде, что это совпадение, и Эйрин пришла ко мне "просто так". Эйрин тоже пыталась раскрыть рот – и наконец выговорила:
- Д-д-добрый вечер. Могу ли я взглянуть на образцы тканей?

Я чуть не взвыл: это был пароль.
- У меня на руках только бархат, - пробормотал я ответ. Эйрин сглотнула: как и я, она надеялась, что это совпадение.
- Проходи, - сказал я ей, отходя в сторону, и вдруг расхохотался, как псих.

Эйрин опасливо посмотрела на меня:
- Почему ты смеешься?
- А что, разве не смешно? - спросил я, продолжая ржать. - Ты завалила мой доклад, ты сыпала идеями, к которым я шел всю жизнь и которые в этом чертовом зале никто, кроме меня, не понял... я хотел забыть тебя, как кошмар, я заказал девушку, чтобы она помогла мне забыть тебя... и снова ТЫ!

Я был в шоке и говорил то, чего никогда не сказал бы, будь все иначе.
- Прости. Я не хотела. А что, мне надо было молчать? Да? - выкрикнула Эйрин. - Так бери, забывай меня! Забывай меня... со мной. Это уже не я. Это не та я, которая была там, это не Эйрин Мэйнхауз, это... Давай, бери меня, чего же ты стоишь? - кричала она на меня и шла следом за мной.
- Почему ты здесь?
- Потому что... тебе не все равно? Или я тебе не нравлюсь? А?
- Нет. Не нравишься, - зачем-то сказал я – и прикусил язык, потому что покрасневшее лицо Эйрин скривилось от ярости:
- Не нравлюсь? А так? Так тоже не нравлюсь? - кричала она, срывая с себя платье. - Ме мвавлюсь? - гудела она под платьем, выкарабкиваясь из него, как из ловушки, и наконец осталась в одном черном кружевном белье. - Нет?
- Эйрин!..
- А так? - Она расстегнула лифчик, сбросила его и сделала шаг в мою сторону, воинственно тряся грудями, упругими, как атласные мячи. Как я и думал, у нее было сказочно красивое тело.
- Эйрин!!!
- Что "Эйрин"? Нравлюсь или нет? О, прости, еще одна деталь! Вот так! Вот так-то лучше, а? - кричала она, стягивая черное кружево с бедер. - Ну? Ну??? - и вдруг разревелась, опустив руки. В одной из них болтались ее трусы.

"То самое место" у нее было бритым и гладким, как у девочки.
- Эйрин! Ты... ты... ты что? Ну что ты?.. Не надо, Эйрин, не надо... Эйрин!

Дальше все было, как в тумане: она ревела все отчаянней, а я гладил ее по волосам, по голому бархатному телу, холодному, как ледышка, и нес какую-то чушь, умоляя успокоиться.

Я прижимал ее к себе, забыв о том, что тискаю голую красотку, а она всхлипывала, вымазывая мой пиджак слезами. Лицо ее, перепачканное тушью, стало похоже на мордочку панды.

Наконец она хрипло произнесла:
- Дддд... дай мне выпить.
- Выпить? Спиртное? - удивился я, как мальчишка. – У меня нет.
- Нет? У тебя нет выпить? Какой ты смешной. Ну... тогда...
- Почему ты здесь? Ты... уже давно?
- Первый раз, - с горьким смешком ответила Эйлин. - И тот неудачный.
- Но... почему? Деньги? Тебе мало платят?
- Причем тут деньги? Смешные вы, русские... Ты не поймешь.
- Но я же понял твою гипотезу о равенстве полей при...* Почему же здесь...
__________________________
*Прошу прощения: передать поток формул, исторгнутый профессором N, я не смог. - прим. авт.
- Я сама себя не понимаю. Это все комплексы. С детства я была вундеркиндом. Сколько себя помню, вокруг меня сновали журналисты, ученые, психологи... Со мной носились, как с дрессированной макакой. В тринадцать лет меня взяли в Йельс, я читала доклады, ночевала в лабораториях... Я была заучкой, понимаешь? Все девчонки имели парней, отрывались на вечеринках, а я... Я всегда хотела быть, как они. Красивой и сексуальной... Ты понимаешь меня?
- Нет. По-моему, ты и так...
- Ну вот! Мужчинам не понять. Я всегда хотела быть женщиной, настоящей женщиной, хотела, чтобы мной интересовались, чтобы за мной ухаживали, хотела любви и секса... Я никому бы не сказала это, никогда бы не сказала и ни за что, но чего уж тут... Меня все воспринимали, как ходячее чудо, ходячую формулу. Никто не смотрел на меня как на девочку, на женщину... И в науке... Ты спрашиваешь про деньги? Я не богата, совсем не богата, но не в этом дело. Я выросла, я перестала быть "маленьким чудом" - и что дальше? Я знаю то, чего никто не знает, но никому нет дела. Нет дела! Никому ни до чего нет дела!..

Мы уже сидели на краю кровати. Я обнимал ее за плечи, и она клонилась ко мне. Увы, я слишком хорошо знал, что такое научная бюрократия, и слишком хорошо понимал ее...
- Я выгляжу, как идиотка, да?
- Нет, Эйрин. Я очень хорошо тебя понимаю. ОЧЕНЬ хорошо, - повторил я, чтобы у нее не осталось сомнений. - И поэтому ты решила...
- Да. Меня долго швыряло туда-сюда. С пятнадцати лет я пробовала ЛСД, марихуану, пару раз кокаин, в шестнадцать отдалась одному громиле, и он поимел меня... Было очень больно, и совсем не было кайфа, которого я ждала. Он не интересовался мной, это просто был разовый трах... Потом у меня не было никого, и вот сейчас...
- У тебя было много мужчин?
- Двое... трое. Тэдди - ну, тот парень, три года назад, - и... Позавчера, когда я нанималась, меня трахнул Маслански. Это как вступительный взнос. Он осматривал меня, я разделась догола, и он сначала выбрил меня... ну, ты понял, где... и потом поставил раком и стал трахать. Было очень стыдно, унизительно до слез... и очень приятно. Как в раю. Никакого сравнения с Тэдди. Я почувствовала себя настоящей шлюхой, когда стояла на коленях, и груди у меня болтались, как вымя, а сзади меня держали за бедра - и ебли, ебли, и меня распирало вот это самое... А потом пришел еще один и тоже поимел меня. Только что Маслански, и уже этот... Они вдвоем шлепали меня, щипали, тягали за сиськи, а я сосала им члены, лизала яйца и плакала от унижения и от того, что мне это нравится... Потом они смазали мне вазелином задницу - и по очереди вставляли туда свои стволы, а я лопалась и кричала, как настоящая шлюха... Чего только я не передумала за эти две ночи... А ты мой первый клиент... Боже, что я тебе рассказываю?

Я уже не мог ее слушать.
- Эйрин! Выходит, тебе еще нет двадцати?.. Слушай, Эйрин! Во-первых, ты...

Я говорил ей, какая она красивая, талантливая, сексуальная; я говорил сбивчиво и страстно, обнимая ее за плечи и думая о том, что тискаю голую красавицу, которую позавчера сделали шлюхой... я говорил, что красота - совсем не то, что она думает, что у них в Америке ценится броскость тряпок и поведения, а не красота; говорил, что нужно правильно выбирать одежду и забыть про очки, и тогда все поймут, какая она, а не только умные русские вроде меня... Я увлекся и раскричался; я сжимал ее все крепче - и наконец не выдержал: чмокнул ее в лоб, ткнувшись носом в растрепанные кудри.

Эйрин, всхлипывая, подалась мне навстречу... и ответила, коснувшись влажными губами моей щеки.

В этой ласке было столько нежности, что я вовсе потерял голову:
- Эйрин, Эйрин... Не плачь, Эйрин, - бормотал я, обнимая ее, и целовал ей лицо, слизывая с него слезы, и гладил ей тело, задевая ягодки сосков...

Острое, пронзительное чувство вдруг сдавило меня и ее. Эйрин подняла глаза, обвила мне руками шею - и стала щедро, крупно целовать, облепляя меня влагой, вымазывая в жаркой липкости губ... Охнув, мы повалились на кровать - я лицом кверху, и надо мной Эйрин, лижущая меня крепко и влажно, как благодарная собака.

***

Это был момент, о котором можно только молчать. При такой близости люди стягиваются в единый узел, как живые магниты, сцепляясь в двух местах: губами и гениталиями.

Первое – губы: мы присосались так крепко, что не могли продохнуть – и выли, задыхаясь, в этой ловушке, слепившей наши рты в комок сосущей соли. Второе - гениталии: Эйрин была голой, я был одет, и рубашка мучительно отделяла меня от ее кожи, и мой молодец торчал под брюками так, что вместе с тканью входил в ее влагалище. Оголив его, Эйрин распахнула ноги, влипла всей сердцевиной в меня - и я нырнул в нее, утонул в ней, распер ее, впитывая горячие соки ее утробы...

Она наделась на меня, как чехол. Это произошло почти незаметно, в непрерывном сближении-слепливании, которое стягивало наши тела в плотный ком. Мы срастались и плавно качались, скользя друг в друге и срастаясь еще плотней; было страшно от такой животной близости, и нас стягивало ближе, еще ближе, пока мы не стали ощущать друг друга, как себя. Эйрин ныла моей сладкой мукой, искрила моими токами, а я чувствовал, как мое тело кричит ее криком.

Наши бедра двигались быстрей, быстрей, будто кто-то раскачивал их, накаляя темп; я вдавливал в себя Эйрин, вспарывая ее до позвоночника, – и мне было мало, мало мягкости и влаги, чтобы загасить огонь в набухшем стволе. Мы летали вверх-вниз, как на качелях; стало жарче, свободней и веселей; губы уже не кусались так зверски, и языки выплеснулись наружу, вылизывая лица, уши и глаза. Эйрин орала благим матом, да и я не отставал от нее, плюнув на привычку трахаться, уйдя в себя. Нервный, обжигающе-веселый маятник бедер накалял нас все больше, больше – и...

Боже, как я кричал! Я выплескивался с двух сторон – спермой и криком; я изливался в Эйрин, как в райский бассейн, я плавился от счастья и от сладости ее тела, вросшего в меня...

Эйрин еще долго скользила на мне, размазывая в себе горячие струи, влитые в нее, а потом затихла и легла на меня, прильнув плотно, как приклеенная.

***

Я давно знал, что гормональный кризис после секса всегда вталкивает в голову всякие нелепицы, но почему-то никогда опознаешь их вовремя.

Подвывая от избытка чувств, мы прощались, как Ромео и Джульетта, позабыв, что у меня билет не на сейчас и не на завтра. Первое наше прощание закончилось... второй лавиной секса, в которой я скакал на Эйрин и облизывал ее грудь, как мамин пирог с вишенками. После того силы закончились, а вместе с ними и разум: мы обнялись, поревели и простились навеки.

О том, что назавтра - продолжение симпозиума и доклад Эйрин, я вспомнил только под утро.

Эта мысль влила в меня кубик шалой радости, и я прыгал по номеру и пел в одних трусах. Ее доклад, кроме всего прочего, еще и чрезвычайно интересовал меня как ученого - и потому, что Эйрин была Эйрин, и потому, что ее тема недвусмысленно перекликалась с моей.

На симпозиуме мы, следуя негласному договору, старательно строили из себя незнакомых. В этом не было никакой необходимости: "след", приставленный к нам, знал все, и моя репутация была безнадежно испорчена (я сознательно пошел на это, заказывая шлюху в номер), но нам хотелось играть в роковую тайну, и мы играли, всерьез переживая свои роли.

Как пройдет ее доклад, я знал, как знал и то, какое впечатление он произведет на меня, - и ошибся только в мере. Я знал, что буду в восторге, а зал ни хрена не поймет - но не ожидал, честно говоря, услышать от Эйрин решения всех задач, которые грызли меня ночами, как не ожидал и сонной скуки в зале. Эйрин говорила сосредоточенно, без пафоса, свойственного шутам от науки (каким был я все эти дни), и ее доклад чуть было не прошел «задним планом»...
- Кажется, никто из уважаемых коллег не понимает, что этот день - суббота, 31 сентября 1987 года - войдет в историю как один из переломных моментов науки, - громко заявил я, попросив слова.

Все удивленно уставились на меня, памятуя мой вчерашний разгром, - а я продолжал, подвывая, как проповедник. Я пел какие-то немыслимые панегирики Эйрин, обрушивался на косность научной среды, обличал, негодовал, превозносил - и вскоре охрип, превратившись в пафосного петуха.

Все это закончилось так, как и должно было закончиться - скандалом; но мне было плевать. После доклада я подбежал к Эйрин, сгреб ее, как плюшевого мишку, на глазах у изумленной публики, и облизал ей пол-физиономии. Эйрин ответила мне тем же, и мы побежали, обнявшись, в номер.

Там с нами учинилось такое, что я видел только в американском кино. Не успев захлопнуть дверь, мы начали срывать друг с друга одежду, облизывая все, что оголялось, – и наконец, счастливые и одуревшие, прыгнули в постель, где я буквально ворвался в Эйрин. Я сплющил об нее яйца, я затолкал ее в угол кровати и слюнявил ей глаза, демонстрируя все прелести дикого советского секса. К счастью, Эйлин была неопытной и не знала, что бывает иначе, – поэтому счастью ее не было предела.

Потом я, почти не удивляясь, сделал то, что она попросила: всосался в ее сердцевину, высасывая оттуда свою сперму, которой залил ее до самых мозгов.

Эйрин хныкала на кровати, сотрясаясь всем телом, и вилась жгутом, сдавливая бедрами мой череп... Она «мечтала об этом все жизнь», как сказала мне, и ее сумасшедший оргазм, ослепительный, как сверхновая, окрылил меня лучше всякой научной удачи. Эйрин буквально вывернулась наизнанку, выкупав меня в океане своих соков; а я, вдохновившись по новой, влез на нее, когда она успокоилась, вплыл в широкое влагалище, разрыхленное, как теплое масло, - и влил туда три горько-сладких капли, щекотных и блаженных, как смерть. "Это десерт", хрипел я ей, трогая кончиком языка ее губы. Соленые, влажные и горячие, как пульсары...

Потом в «Науке и жизни» писали о моих мотивах, об издержках перестройки, об утечке мозгов... Но теперь-то вы понимаете, почему я не вернулся в Союз?

Эйрин не стала шлюхой. Спустя несколько лет сумасшедшей работы в тандеме мы с ней приобрели некоторое положение в научном мире, стали получать премии, гранты и выгодные предложения от ведущих лабораторий. Мы всегда работаем вместе, и никто не знает, чтo в наших разработках принадлежит ей, а что мне. И вы не узнаете.

Правда, все это далековато от славы Бора и Кюри, о которой мы мечтали в юности. Но, может быть, все в будущем? Ведь мне всего 75, а ей - и подавно 54...

Рекомендуем посмотреть:

Хозяйка уехала на шопинг, оставив меня по хозяйству.С порученными делами я справился быстро — сказывается сноровка. Ну и что, что руки скованы за спиной, а ноги стреножены и связаны так, что передвигаться могу только на коленях, мелкими шажками? Дело привычки.Ершик для чистки сантехники я могу держать и во рту. Подметать можно веником, давно приделанным к сбруе на голове — главное, изловчиться и ее надеть без рук. Посуду не помоешь, но я знаю, что Хозяйка сделала это спец...
Мы с мамой возвращались от тетки с пасеки. Мне тогда было 14 лет, маме 37. Мы выбрали путь напрямую через сопки. Дорога была короче обычного, но как я понял немного опаснее. Лихие люди скрывались в этих местах – бежавшие зеки. День был жаркий, столбик термометра поднимался выше 30 градусов. На маме был легкий сарафан, я одет как все мальчишки летом в шорты и майку. Шли быстро, как будто бежали от чего-то, но было довольно весело, шутили, собирали попадавшуюся землянику. Когда мама наклонялась за...
Очередное застолье на работе, у нашего сотрудника юбилей, все уже веселые, но всем пора домой. Директор, Игорь Анатольевич, любезно всех приглашает подвезти, но не все почему-то помещаются в его «Кэмри».Ира приглашает всех к себе, но никто не горит желанием ехать, кроме нашего главного бухгалтера Светланы Сергеевны, которую ненавидит все предприятие и у которой проблемы с мужем. И кроме меня, потому что меня ничего не держит, и я давно положил глаз на Иру, которая недавно пришла в наш колл...
С Антоном я встречался ещё два раза. В последний раз моя Госпожа наблюдала за нами по вебке, ей это все понравилось и возможно наши встречи продолжались бы, если бы Антону не пришлось уехать по работе на Урал. Я был огорчен: во-первых, это действительно классное чувство ощущать в себе пульсирующий член, а не какой-то огурец, во-вторых, это был мой первый заработок, за 3и встречи я получил почти 5 тысяч, а для молодого парня это хорошие деньги. Но всему хорошему рано или поздно приходит конец.<...
Ну случилось это на мой день рождения!Отмечала я его с подругой в кафе!Исполнялось мне 18 лет, парня почему-то не было, так что я была обсолютно свободна! Мы круто посидели, выпили бутылочку вина, покуриликальян, покушали салатиков, все как всегда... Но тут к нам подошел администратор кафе и предложил в подарок еще один кальян. Мы уже были хороши, и я даже подмигнула олоденькому парню лет 24, не русской национальности. Не то чтобы он был чурка, скажу так... жгучий туркмен! Ну и в итоге нам...
Чтобы всем было ясно, почему такое название, сообщу, что время описываемых событий – начало семидесятых годов. Место действия – город Минск, столица Белоруссии. Я учился в одном из минских институтов, в каком – замнем для ясности. Жил как все в общежитии. Выпивки, иногда учеба, иногда девочки. Девственником не был, но назвать себя покорителем женщин тоже не мог. Получил свою долю короткого общежитского секса, когда во время сношения думаешь не только о подружке и о себе, а и о том, когда в двер...
Меня зовут Юля, хочу вам рассказать одну историю, которая приключилась со мной не так давно.Для начала пару слов о себе. Мне 25 лет, я брюнетка, рост 170 см, стройного телосложения, грудь чуть меньше второго размера, я бы все же сказала, что второй. Работаю я администратором в фитнесс центре. На тот момент молодого человека у меня не было уже около года, во первых работа, во вторых как то не складывалось. Сексом с кем попало я не занималась, хотя надо сказать, что сексуальные фантази...
Наверху мужчины, не одеваясь, уселись за стол и велели Людмиле и пристегнутой к кроватям ремнями обнаженной Лоре накрыть. Через секунду та легко освободилась от привязи и начала протирать полотенцем тарелки и столовые приборы, а Люда - доставать продукты из холодильника.Накрытый стол походил на скатерть-самобранку: одно название некоторых продуктов могло вызвать обильное слюноотделение даже у современных читателей. Что уж говорить обо мне, тогда еще не знавшем не только вкус, но и на...
Привет Всем!Мне 20 лет, телосложение спортивное. Однажды сидев на сайте знакомств и искал себе мужчину, который бы смог трахать меня, унижать, подчинять, переодевать девочкой (кстати, я еще не наше его). В квартире никого не было, поэтому я свободно сидел и разглядывал кандидатуры, которые сайт мог предложить. Вдруг зазвонил телефон и я, подняв трубку, понял, что срочно надо бежать на работу я в подрыве сразу оделся и вышел.Только спустя 3 часа, я вспомнил, что оставил ко...
...Пожалуй, начну с конца. Когда я одевалась, он спросил: "Как твоя попа?" - "Видишь, еле ноги держат"........сказала я продевая руки в рукава блузки - Что-то не заметно...Если бы меня так отпердолили, я бы не смог даже двигаться... Я только хмыкнула в ответ...не стала вдаваться в подробности приобретения опыта... Начали с того, что он опоздал на свидание. Как впрочем всегда. Меня это ужасно злит, прямо выводит из себя. Я всегда всё мысленно посылаю к чёрту и зарека...
Первый раз я увидел ее в троллейбусе, проезжая по Кутузовскому проспекту. Я остолбенел, у меня перехватило дыхание. Она была так красива, что я просто онемел. Я смотрел на нее во все глаза, и через них как бы касался ее, гладил, и очень хотел подойти, познакомиться, но... Ноги почему-то не слушались... В общем, говорю же, остолбенел. Она тоже безотрывно смотрела на меня. Но, ни один из нас не сделал попытки приблизиться, и когда она сошла на своей остановке, оглянувшись на меня, я почувствовал, ...
А я хочу подвести тебя к большому зеркалувстать сзади тебя и глядя на тебя в отражение.......начать медленно раздевать, не прикасаясь к тебеснимая с тебя все нагло разглядывая с деловым видом, но не касаясь тебявот так.........начну расстегивать твою блузкуодну за другой все пуговки..........что бы она сама скатилась с плечпотом юбку.........расстегну твой лиф............как мне хочется прикоснуться к тебено нет....
Однажды, отец привез меня в деревню. Мне стало скучно и я решила пойти прогуляться. Я не была в деревне уже около 4-ех лет. Решила пройтись, вспомнить места где раньше мне было весело, где мы с ребятами играли и веселились. Я шла по тропинке между домов и услышала шорох в кустах. Я немного испугалась, но в кустах была собачка. Я подозвала ее. Это был соседский песик Диггер. Я была в маечке и в коротенькой юбке. Я присела на корточки и спросила у Диггера: "Дигги, что ты тут делаешь?" Ди...
Наташу высадили на том же месте, где и забирали. На соседней улице. Она сказала, что ей надо уложить сына.— Через час ждём тебя у меня дома, — сказал Олег. — И прокрадись аккуратно, чтоб никто не заметил, а то уже задолбали эти слухи. Такое ощущение, что все всё знают уже. Иди.Наташа вылезла из машины и мужчины отъехали. Она осмотрела себя. Мокрые волосы, стянутые в хвост. Легкое летнее платье, под которым не было нижнего белья. Туфли на грязных ногах. Видок так себе. Она быстр...
Рассказ содержит сцены futanari on male. Исключительно на любителей.В первый раз Лилиане и Сильвии не удалось попасть в центр магсвязи: в тот день он был закрыт для посетителей. Но в объявлении было указано, что на следующий день они будут работать в обычном режиме.- Лили, ты ведь и без меня справишься? - внезапно спросила Сильвия, когда они были уже почти на месте. - А то у меня появилось одно срочное дело...- Какое у тебя еще может быть дело в незнакомом городе? - поинт...
Я просто балдел от этой плотненькой, невысокой девушки, которая пришла к нам на работу. В первый же день стажировки она умело справлялась со всеми задачами, которые ставил перед ней грозный и требовательный директор, вертелась, словно белка в колесе, успевая выполнить совершенно все. Мелкие кудряшки делали ее лицо еще более пухленьким, а шикарная грудь не могла спрятать и свободная одежда. Не могу понять, чем она так меня пленила. Но вот уснуть уж точно с момента ее прихода на нашу фирму я не см...
Чужой-часть 6Ночь 3 июня.Уже как 3 день я его раба.У меня осталось всего 27 дней.-У меня ничего не было с Никитой!-заявила я-Я знаю Лера.А как всё прошло с Максом?Надеюсь он остался довольным?-Что?-А ты думала для чего я тебя оставил?Можем посмотреть вместе как он тебя трахал.Ты думала я прибегу на помощь.Ты теперь вещь.Это должно быть для тебя нормой. -За что?-За что говоришь.Я тебя ведь предупреждал ты согласилась.Если хочешь ты можешь идти прямо сейча...
В то утро я проснулся как обычно, около 7, Это у меня такая особенность организма независимо от того, когда спать лег, просыпаюсь обязательно в 7 или около того. Ленка развалилась на полкровати, Катюха спала как обычно тоже не скромничая, и мне места совсем не оставалось. Пошел я отлил и потом наполнил горячую ванну и там и закемарил довольный. Одно плохо, все хорошее кончается, так и ванна остыла уже около 10, я опять проснулся. Сил, вылезать, не было никаких. Долил кипяточку и отрубился ещё н...
Пираты плыли в указанном направлении весь остаток вечера и всю ночь. Самсет занимался ранеными и ему удалось из десяти человек спасти восьмерых. Ну а тела двоих, раны которых оказались не совместимы с жизнью выбросили за борт. Туда же отправились семеро воинов, погибшие в схватке с иранистанцами.На рассвете, на горизонте появилась суша. Наблюдатель, едва заметив береговую полосу, над которой поднималась белесая туманная дымка, прокричал:- Земля! Прямо по курсу земля!<br /...
Ярик уже четвертый час возился в гараже. Он с семьей недавно переехал, и гараж достался им вместе с купленным первым этажом старого двухэтажного дома.На выходных родители оставили его выгребать весь, хлам, скопившийся там за годы, сами же уехали на несколько дней из города.- Музыку только свою не включай громко! И так соседи долбанутые!Соседей он еще не знал, но решил не включать бумбокс на первых порах вообще. Потом включил едва-едва слышно, и через пару часов, гар...